Бешеная медведица

Боги, почему же здесь всё такое скрипучее? Даже дверь и та, словно молила, чтобы её петли смазали.

Судя по розовеющим солнечным лучам, пробивающимся сквозь узкие окна коридора, время близилось к закату. Если бы не обстоятельства, Лара итак бы пришла уже со службы, чтобы навестить отца. Желая успеть переговорить с дежурным лекарем, она, не обращая внимание на собственное недомогание, практически бежала до знакомой палаты. Хвала Богам она успела. Знакомый лекарь уже выходил, когда Лара окликнула его.

- Илария, – он растянул губы в дежурной улыбке.

Среднего роста немолодой мужчина чуть выше девушки, широкоплечий и коренастый. Густые седеющие волосы были коротко подстрижены. Кажется, он был из оборотней, но Лара не была уверена.

- Не буду скрывать, ваш батюшка плох. Проблема даже не в его былых ранах, а в полном отсутствии бороться за жизнь. Он отказывается принимать лекарство, поэтому я погрузил его в лечебный сон. Видимо он не принимал лекарство и дома…

Лара беспомощно захлопала глазами, стараясь сдержать слёзы. Отец не принимал лекарство? Но как же так? Она же оставляла на специальных блюдечках ему микстуры с записями, что и когда принимать, когда уходила на службу. И отец говорил, что принимает их… Лекарь успокаивающе похлопал её по плечу, и тут же странно потянул носом.

- Илария, вы как-то странно пахнете.

Лара, всё еще думающая про отца, ответила не думая:

- На меня на службе напали. Был удар чем-то магическим. Я сейчас навещу отца и вернусь в свою палату.

- Нет, тут что-то другое, – мужчина отстранился, – Простите, меня ждут пациенты.

Лара рассеянно кивнула и вошла в палату. Поздоровалась с двумя старичками-ветеранами, занимающими койки чуть дальше, и присела на краешек постели отца. Погруженный в сон, немолодой мужчина казался таким спокойным, таким безмятежным. Хмурые складки разгладились, и теперь Лара видела, как действительно он сдал в последнее время. Обиженная на него и уставшая, она перестала это замечать. Не видела, как тяжело ему приходится. Она позволила себе слабость жалеть себя, и перестала замечать очевидное. Девушке стало стыдно, и она опустила голову и сжала руками его некогда могучую ладонь.

Кожа на старческой руке была сморщенной, а ногти пожелтели, но отец всячески поддерживал их в порядке, говоря, что руки художника его главный источник заработка, поэтому их надо содержать в опрятности. А Лара вспоминала, как когда-то мама говорила ему: «Твой главный инструмент не руки, а твоё сердце». Почему-то вспомнилось, как папа рисовал мамины портреты… Но он ни разу не нарисовал портрет Лары, только несколько, где она с матерью… Лара провела пальцами по морщинам, въевшимся в кожу. Ей так хотелось, чтобы отцу стало лучше, и он снова ворчал и прикрикивал на неё…

Зашедшая сестра милосердия шёпотом попросила Лару покинуть палату. А ведь девушка даже не поняла, что уже так поздно. Утерев проступившие слёзы, вернулась в свою палату. Её сопалатницы всё также спали, и в свете ночного дежурного светильника, она переоделась в оставленную сестрой милосердия безразмерную (большую даже для Лары) сорочку. Стараясь не шуметь, Лара легла на свою скрипучую постель. Сейчас в тишине и практически в одиночестве, на душе стало еще гаже.

Мысль, что отец добровольно уходит из жизни, не оставляла. Лара всё чаще вспоминала, как он говорил, что скучает по Иллии, и ждёт, когда наконец-то воссоединиться с ней на небесах. Наверное, поэтому и перестал принимать лекарства….

Уже засыпая, в её голову пришла и другая страшная мысль – если отец одной ногой в могиле, значит ей срочно надо выходить замуж или найти опекуна. Надо поговорить с Йенсом. И, если окажется, что Лара обманулась в его намерениях, может он хотя бы согласиться на фиктивный брак?

Утром лекарь огорошил Лару, что оставляет её еще минимум на день. Он говорил, что магический след не уходит из её тела, более того, он несколько видоизменился, поэтому за девушкой надо пронаблюдать еще хотя бы денёк, и что он уже сообщил на её службу. Лара была крайне раздосадована этим, так как понимала, что не получит заработка за пропущенное время. В то утро у Лары взяли магические слепки ауры и немного крови для анализов. И ближе к обеду лекарь дал чёткий ответ, который поверг Лару в шок. К тому времени он отвёл Лару в свои приёмные покои, объясняя желанием рассказать всё без лишний «ушей». Женщины из палаты Лару уже пришли в себя. Они обе не были молоды, обе восстанавливались после каких-то сложных операций… У одной, вроде бы на колене, у второй оперировали желудок. Погруженная в размышления о том, что происходило с Ларой в последние дни, девушка упустила из виду их рассказы про проблемы со здоровьем. Лара с вежливой улыбкой, слушала их рассказы про молодость, про детей и внуков. Слушала, кивала, где надо, но не слышала. Она думала про предстоящий визит к врачу. А еще вроде бы дознаватель должен был зайти.

Лекарь, господин Расмус Йорд, уже ждал её у себя, когда Лара, ведомая сестрой милосердия, зашла к нему. Это был обычный лекарский кабинет: кушетка для приема пациентов у стены, полуприкрытая ширмой, стулья для посетителей и самого лекаря у стола, и два стеллажа с зельями и микстурами, а также кипами каких-то бумаг у стены. Поздоровавшись, Лара тут же присела на стул. Всё очень чисто, функционально и стерильно, обезличено. Даже какие-либо запахи отсутствовали. Обычно она посещала подобные кабинеты из-за здоровья отца, а сейчас предметом обсуждения была она сама. Это было крайне непривычно. Лекарь не стал терять время.

- Видите ли, Илария, я больше, чем уверен, что на вас было какое-то блокирующее заклинание. Это было что-то типа экрана, скрывающего вас от всего мира. Как будто кто-то скрыл вашу сущность. Я однажды сталкивался с таким. Тогда маг хотел скрыть свою силу… но это другая история. При нападении ваш замечательный зачарованный халат действительно немного помог вам. Он частично поглотил энергию заклятья, уменьшая его. При этом само атакующее заклятье после барьера в виде халата столкнулось с иным магическим барьером и разрушило его.

- Но, я не понимаю… – пролепетала Лара, ведь для неё то, что говорил лекарь, было абсолютно немыслимо.

- Илария, простите, что я говорю это вам… Но, возможно ваши родители в детстве поняли, что у вас пробуждается какая-то неугодная сила, и решили скрыть её. Это запрещено, но, к сожалению, такое еще случается. Я выписываю вас, но прошу вас прийти ко мне через неделю. Надо будет проверить ваши магические токи.

Девушка поблагодарила лекаря и вышла. Родители хотели скрыть магические силы в ней? Но зачем? Ведь, если бы она была магичкой, это решило бы множество проблем. Как минимум можно было бы найти работу получше, или мужа… Лара зашла в палату переодеться и попрощаться с лежащими там барышнями. Она уже направлялась в палату отца, когда её практически на коридоре перехватил дознаватель. Хвала Богам, он занял немного её времени, рассказав лишь, что её более ни в чем не обвиняют, в лорд Госсел схвачен и находится сейчас в темнице. Лару только известили, что через месяц её вызовут в суд. Затем он сделал странный пасс рукой, и вокруг талии Лары засияла и тут же исчезла тонкая цепочка.

- Вы же не думали, что я оставлю вас без должного надзора, – хитро улыбаясь заметил дознаватель и, чуть кивнув, покинул её.

Лара только удивленно моргала ему в след. К отцу она пришла в странном волнении, которое увеличилось, когда она увидела его состояние. Ларис был в сознании, но явно плохо себя чувствовал. Рядом была сиделка, которая только что закончила обмывать его. Лара тут же сунула в карманчик женщине несколько монет (которые всегда носила в потайном кармане платья), и сиделка тут же сменила мрачное выражение лица на более благостное и рассказала ей, что ночь прошла спокойно, и он даже поел утром, а вот в обед ему стало хуже. Лекарь уже осмотрел его и собирается вернуться позже, и что отца еще на пару дней собираются погрузить в магический сон. Девушка сердечно поблагодарила сиделку, добавив еще монетку, и сила рядом с Ларисом.