Бешеная медведица

Лара не была в часовне с того раза, как духи решили пообщаться с ней. Уверенная, что ей ничего не грозит, она сделала шаг вперед в след за леди Валенсией. Дверь тут же захлопнулась, чуть не придав ускорение, ударив по низу спины. Оборотница вовремя отпрыгнула.

В нос тут же ударили ароматы трав. А еще Ларе показалось, что она слышит музыку, тихую и нежную.

- Духи показали мне то, что грядет, – тихо сказала Валенсия, – И велели помочь тебе.

- И что же будет?

- Не могу рассказать, иначе всё пойдет не так, как лучше для клана Беров. У тебя связь с источником, но из-за того, что ты всё еще больше доверяешь своей голове, чем сердцу и душе, ты неосознанно разрываешь эту самую связь. И поэтому, когда придёт время воспользоваться её, ты просто не сможешь. Самое главное сейчас, сделать связь более крепкой…

Лара вскинула руки открытыми ладонями вверх.

- Тише – тише, леди Валенсия, мне как-то не хочется опять лезть в то, что я не понимаю.

- Мы же говорим, что в тебе нет веры Роду, а, значит, и помощь от нас не придёт.

Знакомый голос, прозвучавший сразу в голове, заставил Лару тихо зарычать. Не любила она, когда с ней такое творили. Аромат трав стал насыщеннее.

- Прародитель Бер?

-Нет, только его посланник. Седьмой день истекает. Готова ли ты отдать часть своей силы своему брату?

- Да! – не задумываясь, ответила Лара.

- Тогда сейчас мы создадим мост между вами.

- Но разве не нужно его присутствие? Или его согласие?

- Нет. Он уже косвенно согласился подобное воздействие, когда принимал тебя сестрой. А до этого – когда вступал в Род, – ответила леди Валенсия, – Илария, прошу, не отнимай силы духов, им и так трудно общаться с тобой напрямую. Очень мало разумных существ, которые могут воспринимать голос духов также, как и голос обычного смертного суща. Когда-нибудь, я объясню тебе всё. Главное сейчас, твоё согласие.

Лара нахмурилась, пристально глядя на леди Валенсию, торопливо обходящую часовню. Алери перекладывала травы и зажигала свечи одним движением пальцев. Лара готова была помочь брату, особенно сейчас, когда он обрел свою истинную. Но крохотный язычок сомнения терзал её душу. Девушка сомневалась, что здесь нет никакого подвоха. И, словно услышав её, леди Валенсия, резко повернувшись, воскликнула:

- Пред ликом предков, я Валенсия Весэн, алери рода Беров, клянусь тебе, своей жизнью, Силой и счастьем своих близких, что не помышляю злого ни клану Беров, ни тебе, леди Иларии Саган, лично.

Воздух задрожал, а свечи свечей на миг удлинились, взмывая ввысь. Духи Рода подтвердили клятву. Лара больше не колебалась.

- Хорошо, что надо делать?

В полумраке часовни, освещенной лишь мерцанием свечей, всё казалось каким-то драматичным. Над мраморным алтарём появилось слабое сияние, похожее на переливы бледной радуги. Леди Валенсия прикрыла глаза и запела. Её голос был чарующе мелодичен, но слова неразборчивы. Воздух в часовне сгущался, становясь почти осязаемым. Запах трав смешивался с запахом сырой земли и крови – с запахами, которых здесь быть не должно. Вдруг свечи затрещали, и тени на стенах пришли в беспокойное движение. Голос леди Валенсии задрожал от напряжения.

Сияние над алтарём стало разрастаться, только в нём стали проступать какие-то образы, отдалённо похожие на человеческие фигуры. Двое мужчин боролись на мечах. И в одном из этих мужчин Лара узнала своего брата Никона. Кто был вторым воином, Лара так и не смогла увидеть. Фигуры становились то четче, то совсем размытыми, смазанными. Видения тоже казались вырезанными из сути событий. Только мужчины кланялись друг другу, а тут уже бьются насмерть. И вдруг Лара четко увидела брата, лежащего навзничь на песке и буквально захлебывающегося своей кровью.

О Боги! Духи показывали ей будущее!

Вот зачем нужно было поделиться своей силой с Никоном, чтобы он не пал в бою, который должен скоро произойти.

- Я делюсь своей силой добровольно! – вскрикнула девушка, понимая важность добровольного согласия, – Лишь бы Никон был жив!

Она готова была щедро поделиться всем, что имела. Да что говорить, если бы ей сейчас сказали, что она должна пожертвовать своим оборотничесивом, она и на это бы согласилась. Именно сейчас, она могла в полной мере признаться себе, что кроме покойного Лариса Ходжа, считала вторым для себя родным сущем. Своего брата Никона. Сияние исчезло, унося ужасное видение. По часовне пронёсся порыв непонятно откуда взявшегося ветра, словно проветривая помещение. А потом в воздухе проявился запах луговых цветов. Духи Рода дарили ей свое благословение.

Леди Валенсия замолчала. Гнетущую тишину разбавлял лишь еле слышный треск горящих свечей. Почему-то Лара чувствовала физическую осталось и лёгкую отрешенность.

- Вы молодец, Илария. Духи установили связь.

Возвращались в покои леди Алегрии молча. Духи также помогали им, открывая наиболее короткий и безлюдный путь. Лара понимала, что должна бы была гордиться тем, что не согласилась помочь брату. Но что-то внутри говорило ей, что не всё так просто. Сомнения ушли, как только они вошли в комнаты для дамского досуга. Леди Алегрия выглядела крайне встревоженной. Оказывается, пока их не было, пришло послание от старшего лорда Эмерика.

Лорд третьей руки Тирис Эмерик прислал лорду второй руки Илару Сагану вызов на поединок, который должен был состояться в «День слова».

Сегодня.

- Илария, пожалуйста, беги к ним, – взмолилась леди Алегрия, – Сейчас придет наш маг. Со мной сегодня вся свита, Тарен и священник. Моё сердце неспокойно. А там ты нужнее.

Уже в своей комнате, переоблачаясь в одеяния, более пригодные для вероятного сражения, Лара подумала о том, что леди Алегрия отослала её именно потому, что опасалась побега Лары. Наверное, леди была права – Лара бы всё равно сорвалась, и примчалась бы на площадь, рано или поздно. Уж слишком сегодня день был странным.

Сменить платье не мужские одеяние и облегченные доспехи заняло совсем мало времени. Лара была абсолютно уверена, что ей это надо сделать. Тем более, ей помогала Стеша. Затем девушка с максимальной скоростью, на какую была способна без полной трансформации тела, бросилась туда, где собрались сущи на «День слова».

И, как оказалось, появилась Лара очень вовремя.

На площади, где, казалось бы, не так давно казнили человека, мастера Томаша, сегодня лорд второй руки выслушивал жалобы своих вассалов. Сегодня здесь установили сколоченную из морёного дуба платформу, на которой установили кресло, немного похожее на трон. На этом троне сейчас восседал лорд Илар. Он как никогда был мрачен и суров. Его одеяния были украшены золотом, что он позволял себе только на торжественных мероприятиях. За его правым плечом стоял Никон, облачённый в полный боевой доспех. Только шлем и меч были установлены на специальную «вешалку» за троном. К этой «вешалке» также крепился штандарт с гербом Беров. За платформой ждали наготове стражи в полной боевой амуниции. Лара насчитала не менее двадцати голов.

У площадки стоял стол с раскладным стульчиком рядом. Здесь сидел подросток в ливрее, выполняющий роль секретаря. На столе разместились письменные принадлежности. Юноша сосредоточенно, закусив в приступе ответственности губу, записывал жалобы, прошения, а также распоряжения лорда. Потом он скопирует их и передаст их кому надо после того, как лорд поставит свою печать.

По периметру площади располагались грубые, сколоченные из дерева скамьи, обычно занятые ожидающими приема крестьянами и ремесленниками. Атмосфера на площади обычно была напряженной. Запах земли, пота и страха пропитывал воздух. Жалобщики, часто одетые в лохмотья и дрожащие от холода или волнения, ожидали своей очереди, перешептываясь и исподтишка поглядывая на стражу, стоящую по обе стороны от помоста. Звуки были приглушенными: тихие разговоры, шуршание одежды, изредка – плач ребенка или сдавленный вздох отчаяния.