Бешеная медведица

- Прости. Надо было рассказать тебе раньше. Прости нас. Отец и Калеб думали, что смогут провернуть это за твоей спиной. Алиша предательница. Калеб нужен для того, чтобы она показала своих сообщников. Ты ведь не отказалась от истинности? Я успел?

Он быстро отпустил Лару, сделал небольшой шаг и схватил её запястья, сдвигая кожаные браслеты, за которыми девушка браслеты истинности.

- Никон, – тихо сказала оборотница, – успокойся. Браслеты на месте. Я не отказалась от истинности. Просто хотела успокоиться. Да и разве можно разорвать связь односторонне? Мне говорили, что это только временная мера… А как ты узнал, что я узнала…

- Калеб перехватил меня в зале. Просил рассказать тебе, пока еще не поздно.

- Не поздно, Никон. Не поздно.

Лара успокаивала встревоженного брата, который теперь переживал про ситуацию с её истинностью больше, чем она сама. Чувства Лары сейчас притупились. Она думала, как же глупо страдать о мужчине, с которым даже почти не говорила. Которого совсем не знает. Они пару раз видели друг друга.

Глава 23.

Фраза «бой до потери конечности» имела определенное значение. Это было больше унижение, чем увечье. Традиция отрывать часть руки или ноги появилась у оборотней в незапамятные времена, и теперь почти не использовалась. Как недавно узнала Лара, если конечность оборотня отрывалась, или даже отрезалась, то её можно было прирастить обратно при помощи магов-лекарей. Вот бы тех лекарей им в пещеры… Главное, чтобы отрезали не оружием из торгия. В современной версии поединка проигравший отрезал себе палец, и присутствующий рядом врачеватель тут же приращивал его обратно.

Королева с принцессой уехали утром еще до завтрака. На самом деле, она и планировала так сделать ранее, о чем была договоренность с лордом Иларом. Лара не могла не отметить, что приезд королевы в период, когда над кланом Беров нависла непонятная опасность, о которой венценосным особам было известно, было актом огромного доверия к оборотням. Её отъезд был ожидаем, но, когда на завтраке, который, согласно придворным традициям, пришлось передвинуть к полудню, объявили про отъезд королевы и принцессы, леди Эмерик устроила жуткий скандал, называя всех Беров убийцами. Очень тактично её вывели из зала.

Придворные радостно потирали ладони: многие из них уже представляли, как будут пересказывать тем, кто не удостоился чести быть приглашенным сюда, насыщенную программу празднования у Беров, полную скандалов.

Естественно, ни Грегор, ни Лара на завтрак не явились.

После трапезы сущи, облачившись в верхние одеяния, поспешили на подготовленное на тренировочной площадке, ристалище. Огромная площадка, покрытая песком, уже обновленным и утрамбованным слугами. По периметру ристалища возвышались деревянные трибуны, украшенные еловыми ветвями и разноцветными флажками, за которыми укрывались от пронизывающего ветра зрители, закутанные в меха и теплые плащи. В центре арены высился помост для судей и знатных особ, укрытый от непогоды плотным навесом, под которым жарко пылал костер, согревая присутствующих. Нет, все это подготавливалось не для поединка Лары и Грегора. Планировалось несколько зрелищных боёв на потеху знати. Которые и собирались сейчас провести.

Свет солнца, отражаясь от оружия и доспехов, создавал ослепительный эффект, подчеркивая каждую деталь: от тончайшей гравировки на рыцарских доспехах до развевающихся знамен над трибунами. Запах дыма от костров смешивался с запахом мороза и хвои, создавая неповторимую атмосферу праздника и воинской доблести.

Еще холодная погода, казалось, лишь добавляла азарта и энергии участникам, готовым продемонстрировать свою силу и мастерство в этих суровых условиях. Слуги разносили по рядам согревающие взвары и настои.

Неожиданно на арену буквально выкатился воин, облаченный в доспехи, словно снятые с чучела. Шлем болтался, наплечники съезжали, а из-под кирасы комично выглядывали полосатые кальсоны. В руках он держал не меч, а огромную деревянную ложку. Так называемый «потешный» бой начался. Его противник, столь же нелепый, восседал на осле, украшенном цветами и погремушками. Вместо копья он держал морковку, а на голове красовался котелок, из которого торчали перья.

Бой начался с комичных выпадов и неуклюжих пируэтов. Боец с ложкой пытался зачерпнуть противника, а тот отбивался морковкой, издавая крики, больше похожие на кудахтанье. Осел, похоже, был единственным, кто сохранял невозмутимость, лишь изредка пожевывая цветы на своей сбруе. В кульминационный момент боец с ложкой споткнулся и повалился, роняя ложку. Противник, воспользовавшись моментом, нанес сокрушительный удар морковкой по шлему, от чего тот слетел, обнажив перепуганное лицо. Зрители разразились хохотом довольные зрелищем.

Слуги обошли ряды собравшихся, наполняя опустевшие кубки. В это время на арене выступали ряженный фокусники, показывая магические трюки с исчезающими цветами и иллюзии парящих райских птиц.

Следующий бой был уже менее шутливым, но не менее зрелищным. Прошло совсем мало времени, когда на снова выровненный песок арены вышли два оборотня в медвежьем обличии. Зрители замерли в предвкушении. Сначала два исполинских медведя топтались, переминаясь с лапы на лапу. Первый медведь, внушительный бурый громила, попытался устрашить соперника мощным рыком, но звук получился скорее похожим на ворчание недовольного котенка. Второй, пепельно-серый гигант, отреагировал комичным испугом, заслонив морду лапами и пискнув что-то неразборчивое. Бурый предпринял первую атаку, неуклюже бросившись на соперника. Тот, неожиданно ловко увернувшись, подставил под удар огромную плюшевую лапу, и громила с грохотом рухнул на арену, подняв облако пыли. Ряды сущей взорвались хохотом.

Затем началась настоящая потеха. Медведи кувыркались, неловко тыкали друг друга пухлыми лапами, пытались царапаться (конечно, понарошку) и даже боролись, пытаясь свалить противника с ног. В конце концов, оба медведя, изрядно уставшие и запыленные, уселись рядом друг с другом и начали чесаться, словно лучшие друзья. Публика, довольная представлением, разразилась бурными аплодисментами. Медведи поклонились и, неуклюже переваливаясь, покинули арену, оставив за собой облако пыли и веселого смеха.

Пока на арене разравнивали песок, слуги опять обошли собравшихся с кувшинами с чаями и морсами. Алкоголь даже на шутейных ристалищах не подавали принципиально.

Наконец боевой рожок возвестил о начале нового боя. То, что это уже будет не потешное, шуточное сражение, стало понятно сразу. Молодые воины быстро установили по периметру стойки с защищающими зрителей артефактами. Это нужно было для того, чтобы обезопасить сущей от случайных осколков оружия или нечто подобного. Бывало, что в горячке боя сами бойцы вылетали с арены в толпу.

Тут же послышались выкрики, что это глупо, что сейчас будет очередной потешный бой. Кто-то кричал, что лорду Грегори должно быть стыдно сражаться со слабой женщиной. Беры только переглядывались между собой и пожимали плечами. Уж кем, а слабой леди Иларию никто из них не считал.

Лорд Грегор вышел на арену, облаченный в полный доспех. Пусть и облегченный, из более тонкой ослепительно белой стали, но полностью скрывающей его тело. Кроме того, по металлу периодически пробегали голубоватые всполохи, свидетельствовавшие о том, что на доспехи нанесены защитные заклинания. Сущи на трибунах удивленно переглядывались. То, что свидетели вчерашнего вызова воспринимали как фарс, теперь казалось полноценным вызовом. Для дуэли полный доспех был чем-то из ряда вон выходящим.

- Леди Эвилья, голубушка, – громко обратилась леди Фарина к леди Эверик, – А что это ваш сыночек явился в гости в клан, прихватив с собой полное боевое облачение? Уж не задумалл ли он сего дурного? Попахивает ли это намеренной провокацией… или заговором.