Бешеная медведица

Наконец, магсветильники начали меркнуть, но в то же время из артефактов полилось слабое сияние, которое с каждым вздохов становилось всё ярче и ярче. Наконец, из артефактов во все стороны полилось разноцветное сияние, которое разрастаясь, проходило через ошеломлённых существ. Когда сияние достигло стен, оно поднялось под самый потолок, нависнув над всеми завораживающей световой волной. Лара благоговейно смотрела вверх, и из глаз её текли слезы. Такой красоты она никогда еще не видала. Мерцающие световые волны розового и зеленого двигались под потолком, перемешивались между собой, рождая прекрасную палитру насыщенных цветов. Эти движения и переливы, завораживали, убаюкивали, заставляя забыть про тревоги.

Но вот гипнотизирующие переливы прекратили своё движение, и кое-где вниз стали опускаться змейки-лучики, розовые и зеленые. По залу прокатилась волна охов и вскриков. Вдруг свет померк, и тут же включились магсветильники. Когда Лара проморгалась, она быстро задрала рукава, и тщательно осмотрела запястья.

Ничего. На коже не было никаких отметок.

Услышав вскрик за своей спиной, она резко повернулась, и увидела прыгающую от восторга Нариту, стиснувшую в объятьях Аштару. Тарри ошарашенно смотрела вокруг, не в силах произнести ни слова. На её правом запястье браслетом сияла серебряная вязь. Лара тут же, как и другие подруги стала поздравлять девушку. Еще непонятно было, чьей истинной она оказалось, но подруги были уверены, что теперь жизнь девушки наладиться.

Больше не у кого из их пятерки отметин истинности не было.

По помещению разнесся звук гонга, и в зале открылось две двери. Вошедшие служители сразу предложили, тем, кто получил браслет, войти в одну дверь, а остальным – в другую. Девушки только переглянулись между собой и молча разошлись. Каждая переживала случившееся по-своему. Лара думала только о том, как не расплакаться по дороге домой. А ведь ей еще готовить этот ненавистный ужин.

Выход из зала для не отбредших истинных специально открывался на улицу. Иногда расстроенные молодые сущи истерили, и вели себя не лучшим образом, поэтому сейчас их всех выпроваживали на улицу. Дабы они своим поведением не смущали прочих прихожан. Когда зал опустел, послушник вышел на улицу, куда открывалась дверь для не обретших истинных, и задумчиво смотрел в след удаляющейся Ларе. Он был лишь послушником, и в его обязанности входило только следить за порядком в зале, да активировать артефакты кодовой фразой. Но то, что он увидел сегодня, несказанно удивило его. Свет артефактов должен проходить через сущей, считывая информацию о них. Находясь вверху, энергия камней обрабатывала полученную информацию, сравнивая с жизненными следами всех живущих драконов и нагов в это мире. Эти волшебные камни чувствовали жизненные токи каждого нага и каждого дракона. Причем, как именно они это делали, точно не знали даже сотворившие их маги. Ведь при их сотворении им помогали сами Боги.

Послушник был слишком молод, и не мог понять, почему энергия артефактов, проходя через весь зал, обогнула девушку, которую парень принял за оборотницу-медведицу. Складывалось впечатление, что девушка закрыта от любой магии, даже в таком божественном проявлении. Он хотел идти к наставнику, чтобы узнать про это, но тут же вспомнил, что ему пора встречать следующую партию потенциальных истинных и побежал ко входу, решив спросить про это у наставника позже. Но за этот день от так замотался, что совсем забыл про этот случай.

Два года спустя.

Голова раскалывалась. Шея и спина болели. А всё из-за того, что отцу опять было плохо ночью. Точнее, перед сном он опять стал пересматривать украшения покойной жены, вспоминая, при каких обстоятельствах дарил ей то или другое. И случилось то, что всегда случалось в таких случаях: сначала он расплакался, а когда Лара начала его утешать, стал орать и кидаться в неё всем, что попадалось под руку. В последнее время отец практически не ходил, поэтому, «боеприпасы» ему заменили подушки, полотенца и пустые чашки с блюдцами. В последнее время из-за немощи характер отца, и так не сильно дружелюбный, совсем испортился. Им редко кто наносил визиты, только пару отцовских друзей-сослуживцев, таких же престарелых ветеранов, которые коротали свои вечера в воспоминаниях про молодость, про славные победы, про проводимые расследования. Отец чувствовал себя никому не нужным, никчемным и часто выплёскивал свою боль в крике на Лару. Этим же самым криком он вводил себя в состояние близкое к помешательству.

Каждый раз это заканчивалось болью в сердце и приступом удушья. На кухне уже полшкафа были отведены для лекарств папеньки. На всех были надписи с инструкциями, когда и при каких осложнениях их принимать. Когда лекарства не помогали, Лара, бежала на стоянку дежурных повозок, чтобы отвезти отца в госпиталь при лечебнице. Лекарь даже за отдельную плату выдал Ларе специальный артефакт, благодаря которому она могла вызывать лекарскую повозку каждый раз, когда Ларис истерикой доводил себя до невменяемого состояния. При этом он обычно отказывался от лекарств, и Лара, когда уговорами, а когда практически с боем убеждала его принять микстуры.

Близился рассвет, а Лара только вернулась из госпиталя. Сегодня лекарь решил оставить Лариса на несколько дней в палете. Отцовской пенсии как раз хватило, поэтому девушка малодушно обрадовалась, что сможет хоть пару ночей выспаться спокойно.

Лара принялась наводить порядок в комнате Лариса, устраняя следы ночных «боевых действий». Разогнув спину, она невольно охнула и схватилась за поясницу. Отец, перемещаясь по дому опирался на неё, а веса он был немалого. Также часто он падал, категорически отказываясь отпираться на костыли или, упаси Боги, ходунки. Ларе приходилось поднимать его, и взвалив на спину, тащить на кровать.

Но самое худшее было не это.

Как и любому разумному существу, Ларису требовались гигиенические процедуры. И настало то время, когда он сам не мог омыть себя. Лара уже не раз предлагала помощь, но отец категорически отказывался, рыча, что негоже незамужней девице мыть голого мужчину, тем более, отца. И каждый раз он запирался. Когда ругающийся отец, в очередной раз упал, пытаясь помыться в умывальне, Лара не смогла выбить дверь, чтобы помочь ему. В тот момент она впервые не смогла заставить себя бежать за помощью. Она просто опустилась на колени у двери и заплакала. Она позволила себе минутную слабость, но тут же усилием воли, поднялась и забарабанила в проклятую дверь. Вскоре раздался щелчок, и голый Ларис практически выполз на волю.

Ларе уже было всё равно, нагой он или нет. Она сбегала за нюхательными солями, потом осмотрела, есть ли какие повреждения. Самое тяжелое было перенести отца в комнату, но с небожьим словом, ей это удалось. Напоив отца успокаивающим зельем, она дождалось, пока тот уснёт, и обтерла его, как могла влажными и мыльными тряпицами.

На следующий день отцу стало плохо и пришлось опять вызывать лекарскую повозку. В тот раз она смогла договориться с одним из санитаров, что через день он будет приходить к ним и за пару монет помогать Ларису с тем, о чем он не может попросить дочь.

Наведя порядок в доме, Лара переоделась и переплела косичку, уложив её под сеточку. Она быстро выпила чаю, закусив черствеющим пирожком, и ушла на службу.

С каждым днём денег надо было всё больше и больше. Нет, на лечение отца и на скромную жизнь сбережений хватало. Но дом уже нуждался в ремонте, да и на извозчиков уходило немало монет. Поэтому службу свою Лира бросать не собиралась, не смотря на планирующиеся изменения в жизни… Полгода назад Коллетт познакомила её со своим знакомым. И, после многолетней череды неудачных и попросту унизительных званых ужинов и смотрин, на небосводе личной жизни Лары забрезжили робкие лучики надежды.