Бешеная медведица

- С кем ты встречалась на пустыре? – с явной угрозой в голосе спросил хозяин таверны.

- Брат объявился, говорит, что хочет опекунство оформить, – буркнула девушка.

— Вот и славно. Значит завтра съедешь, и можно будет не бояться более, что за тобой стража придёт.

Лаус развернулся и, что-то бодро насвистывая ушел за ворота. Лара же какое-то время стояла, как громом пораженная. Как же глупо было думать, что здесь ей рады. Лаус просто выполнял просьбу Аланы. Он, видимо, и сам считал дни, когда Лара уберется восвояси.

Вот и решилась её судьба. Лаус явно сдаст её новой родне, если Лара откажется ехать когда Никон придёт с поверенным. А бежать сейчас в ту самую обитель Феникса… А был ли вообще в это смысл?

Боги, как же это все странно. Только мечтала об обители, где доживет до сорока лет – возраста, когда женщине не нужен опекун. И вот – новая семья. Только семья ли? Это будет чужой дом, где уже есть хозяйка, у которой есть свои дети. А её «батюшка»… Лара ведь знала только имя, возраст и расу. И у него семья. Семья, в которой для Лары как бы должно быть место. Но какое место? Дочь? Бастард? Чужак? Боец?

Лара попыталась представить себе их лица. Его жену, с натянутой улыбкой и холодным взглядом, изучающим каждый жест девушки. Его детей, которые будут шептаться за спиной. И призирать…

Наверное, она должна быть благодарна. Благодарна за то, что у неё теперь будет семья, за то, что будет крыша над головой и еда. Судя по наряду Никона, семья Саганов была не из бедных. Но сейчас Лара чувствовала только тоску по своей старой жизни, по прошлому, тому, что было еще до смерти отца… Лариса Ходжа… И страх. Огромный, липкий страх перед неизвестностью.

Девушка шумно втянула морозный воздух и выдохнула. Всё-таки мирная жизнь не пошла ей на пользу: она стала слишком много думать.

Глава 12.

Никон пришел как обещал, не один, да еще и к самому открытию таверны. Когда Лара вышла в зал, он уже сидел за одним из столов. Компанию ему составляли двое мужчин.

По правую руку от Никона восседал сущ внушительных размеров. Лара даже удивилась такому соседству. Уж очень он контрастно смотрелся рядом с холеным Никоном. Его живот, казалось, соперничал в объеме с дубовым столом, за которым он расположился. Одеяние его, видавшее виды, выдавало некогда благородное происхождение, но теперь оно было изрядно потрепано и заляпано следами многочисленных трапез. Под широким кожаным поясом, стягивающим тунику, еле виднелись богатые вышивки шелковыми нитями. Рукава ее были закатаны до локтей, обнажая мощные предплечья, густо поросшие темными волосами. Кольца на толстых пальцах поблескивали в отблесках пламени, выдавая в нем человека не простого. Лицо его, широкое и мясистое, было обрамлено редкими прядями седеющих волос. Большие, некогда, вероятно, выразительные глаза теперь смотрели устало и были слегка налиты кровью. Несмотря на то, что еще не было и полудня, в руках он держал огромный кубок, из которого жадно отхлебывал темное пиво, пуская его по подбородку. Время от времени, ворча что-то себе под нос, он поглаживал свой внушительный живот и оглядывал таверну взглядом, в котором читалась тоска и легкое презрение к окружающей его суете. На спинке стула за его массивной спиной висел тяжелый подбитый мехом плащ.

Второй неизвестный был полной противоположность толстяка. Он был худ, до болезненности тонок, иссиня-бледен, а гладкий череп, лишенный волос, блестел в тусклом свете свечей, словно отполированный камень. Одежда его, безусловно, выдавала знатное происхождение. Камзол из темно-зеленого бархата, отороченный соболиным мехом, ниспадал тяжелыми складками, скрывая под собой тонкую рубашку из льняного полотна. На пальцах, костлявых и длинных, поблескивали массивные перстни с гербами, выгравированными в золоте и украшенные крупными сапфирами. Выражение лица его было бесстрастным, почти мертвенным. Флегматичный взгляд серых глаз, казалось, проникал сквозь стены, устремляясь в неведомые дали. Он не проявлял никакого интереса к происходящему вокруг, не реагировал на уличный шум. Время от времени он подносил к губам большую чашку с, судя по запаху, травяным чаем, и делал маленький глоток, словно совершая какой-то древний ритуал.

В его облике чувствовалась усталость и желание поскорее уйти куда-нибудь в другое место, в более цивильное заведение.

Лара замерла, не понимая, что ей делать. В своем застиранном грубом платье, видавшем виды стеганном жилете и платке их грубой ткани на голове, девушка казалась весьма неуместной персоной рядом с ними. Хорошо, что на выручку пришел Никон. Он бодро поднялся, чуть не опрокинув стул и излишне радостно ринулся к Ларе.

- Илария, я рад тебя видеть. Доброе утро.

Он протянул распахнутые для объятий руки, но Лара отступила на шаг назад. Никон чуть помрачнел лицом, но сдержался и, опустив руки, спросил:

- Твое решение?

- Я согласна, Никон.

Лицо Никона озарилось улыбкой. Надо сказать, излишне радостное выражение на красивом лице немного бесило её. Ну не привыкла девушка к таким искренним эмоциям, к таким лицам, не обременённым житейскими трудностями. Бедняки так не радовались. Даже в самые счастливые моменты в глазах их мелькал страх: «А вдруг это счастье временное?». Горести были привычнее. Никон, чуть приобняв её за плечи, подвёл к столу.

- Илария, разреши представить тебе, лорда Файлена Сагана, – кивок в сторону толстяка, – кузена нашего отца. Он подтвердит наше родство. И, – кивок в сторону худого, – господина Ланнета Найра, поверенного.

Толстяк даже как-то подобрался и сконцентрировался. Взгляд стал более осмысленным. Мгновение – и перед Ларой сидел уже другой человек. Вот теперь девушка чувствовала, что перед ней не просто существо. Нет, перед ней был оборотень, такой же, как она, медведь. Нет, внешность совсем не изменилась. Но из глаз ушло это непонятное выражение пьяной воловьей тупости. Лара не ожидала, что он поднимется, думала, что мужчина лишь привстанет или кивнет из требований этикета (она даже вспомнила кое-что из этикета). Но мужчина тяжело поднялся, шумно отодвинув стул, и сделав пару шагов в сторону Лары, склонился в поклоне… если это можно было так назвать. Лара кивнула, неуклюже присела в реверансе, и, видя протянутую руку толстяка, вложила свои пальцы в его ладонь. Она думала, что оборотень просто чуть сожмёт её пальцы… Но мужчина сжал и резко потянул запястье Лары на себя. В следующую секунду Лара почувствовала, как его клыки вонзаются в её вену.

Разозленная Лара зарычала, дернула руку и сжатым кулаком второй ударила по голове всё еще согнувшегося оборотня.

- Илария, нет! – заорал Никон.

Лорд Файлен Саган рухнул на пол всей своей грузной тушей. Он был без сознания, но тело оборотня быстро запустило процесс восстановления. Часть скальпа, которая до этого частично оторванным ошмётком свисала вдоль черепа, уже восстановилась, а кровь перестала идти.

- Я убивала и за меньшее, Никон, – процедила сквозь зубы девушка.

Мужчина на полу заворочался и со стоном перекатился на спину. Его живот колыхнулся, словно бурдюк.

- Подтверждаю, – прохрипел он, – В жилах девки кровь Илара Сагана, – потом бросив взгляд на Лару, подмигнул ей и, словно одаривает её великой наградой, произнёс, – Можешь звать меня «дядюшка Фай».

Лара отошла на шаг, наблюдая, как новоприобретенный братец помогает кряхтящему и стонущему толстяку подняться, а потом сесть на стул. Парень хлопотал вокруг родича, и выговаривал ему, что нельзя так без предупреждения кусать женщин. Девушка же хмыкнула, увидев хитрый взгляд, который бросил в её сторону лорд.

Нет, она, конечно, понимала, что обряд установления родства будет на крови, но вот совсем не ожидала, что вся процедура будет состоять в укусе.