Моя - чужая Месть

У меня словно гора с плеч свалилась: – Благодарю вас за ваши решения, – чуть дрогнувшим голосом произнесла я. – Надеюсь, вы не станете препятствовать и тому, что Барниолашофр дю Лорей де Стиз Эшлид, до суда, на котором я вынуждена буду настаивать – для того, чтобы он не смог повлиять тем или иным образом на результаты расследования – побудет в гостях у эльфов. Всё это время он будет находиться в соответствующей его положению камере, но в кандалах и антимагическом ошейнике. Обещаю, что тут о нём позаботятся гораздо лучше, чем он, когда-то, «заботился» обо мне!

Старейшины замялись, видимо никак не могли прийти к единому мнению, но заметив, что демон, после подлого удара по голове, уже пришёл в себя и завязав узлом своего обидчика, встал за моей спиной, хмуро кивнули: – Старейшины принимают ваше условие, – потупившись произнес старший из них.

– Молодец, Амини, мы знали, что ты справишься, – подмигнул мне демон, не оставив ни каких сомнений, что его обморок, как и паралич Владыки – тонкая политическая игра, цель которой – заставить оппонента расслабиться и наделать ошибок. Так в результате и получилось!

(Вы, наверное, спросите: почему я решила, что его ударили по голове? И я отвечу: кровь, капающая с виска, и огромная шишка не оставляли места для фантазии! А почему именно подлого? Так, в открытую, демона вырубить не смогли бы и десять драконов, даже в полной трансформации. У демонов, знаете-ли, и своя боевая форма есть, и она куда как страшнее симпатичной, такой, на их фоне, ящерки. Я однажды видела – мне Ерген продемонстрировал, удовлетворяя моё любопытство – штаны только чудом остались сухими! Так что я знаю о чём говорю).

Чёрный дракон попытался возразить и даже отмахнуться от моего «любимого» ошейника, но я приказала: «стоять смирно и подчиниться демону во всём» – и он обмяк. Ерген вывел из зала, закованного в ошейник и кандалы арестанта, ведя его за цепь на ошейнике, словно собаку на повадке.

После того, как за ними закрылась дверь, все заметно расслабились. Переведя взгляд на моих эльфов, я с облегчением поняла, что они перестали притворяться и молча смотрят на меня: Владыка – с гордостью в сияющих фиолетовых глазах, а Иван – со странной смесью восторга и горечи.

Вернувшись на своё место, я заслужила горячее рукопожатие от Ивана и потрясающий поцелуй от Владыки: – Какая же ты смелая, девочка моя! – прошептал при этом Константин. – Моментами так сложно было сдержаться! Демон, наверное, уже пожалел, что не заключил со мной пари на исход… – при этих словах, видимо, поняв, что прокололся, он потупился, припав в поцелуе к моему запястью.

– Ты невероятна, Амина! – прошептал Иван, как только Владыка переключил своё внимание на гостей.

– Ты тоже притворялся? – удивлённо приподняла бровь я, «ну, согласитесь, даже представить подобное невероятно – это с его то порывистостью».

– Ты даже не представляешь, чего мне это стоило! – подтвердит мою догадку он. – Но оно, однозначно, того стоило!

Принесли обед, разговоры за столом приняли исключительно вежливый и ничего не значащий характер. Владыка был весел и раскрепощён, а Иван? Он был суров и молчаливо ковырял вилкой в тарелке, так ничего не съев. Периодически, я ловила на себе его тяжёлый взгляд, всеми силами стараясь делать вид, что не замечаю его состояния и совершенно не понимая причины этого: «ведь всё закончилось ХОРОШО, так что же с ним творится?»

После обеда, Владыка, предупредив, что задержится с делами, попросил Ивана побыть со мной, до его возвращения. Вплоть до моей комнаты мы шли молча, но только за нами закрылась дверь, Иван, резко развернувшись, с огнем в глазах и горечью в голосе, начал мне выговаривать, буквально отчитывая, как разбившего окно первоклашку: – Амина, почему ты мне раньше ничего не рассказала? Ты мне не доверяешь? Или считаешь, что это изменило бы моё к тебе отношение? Ответь: ПОЧЕМУ ты мне раньше ничего не рассказала, Амина!!!

Я устало вздохнула. «Ну вот вечно всех тянет выяснять отношения в самый неподходящий момент»: – Ну, вот, рассказала бы я и что бы ты тогда сделал?

– Убил бы его, как только увидел, – ни на секунду не задумавшись, с горячностью выдал он импульсивно.

– Одно слово – порывистый! – снова вздохнув, я подняла глаза к небу. – Вот поэтому и не рассказала. Пойми, Иван, я не хочу войны, я хочу возмездия! Мне мало его убить, мне нужно, чтобы он раскаялся – это единственное, что позволит мне жить дальше.

Вздохнув, Эльф отошёл к окну и долго, молча смотрел в него. Я была так опустошена морально и вымотана физически, что не заметила, как задремала. Сквозь дрёму, я почувствовала, как Иван – присев на корточки перед креслом, в котором я спала – аккуратно сняв с моей ноги туфлю, нежно помассировал стопу и щиколотку одев на ногу мягкий носок. Коротко прижавшись губами к юбке в районе колена, он переключился на вторую ногу, проделав тоже самое.

Было так приятно, что мурашки, табуном, пронеслись от ног до макушки, чуть не растрепав на ней волосы, и обратно. Расчувствовавшись (ведь обо мне никогда и никто так нежно не заботился) я протянула руку и погладила его чёрные, невероятно мягкие волосы, поблагодарив таким образом за заботу. Иван, вздрогнув замер, и шумно выдохнув – словно на что-то решившись – переместился, встав на колени, и прижался щекой к моему бедру. Потеревшись об него ухом и обняв мои икры – явно прося о большем, он оставил короткий поцелуй на моём бедре и, словно прочитав мысли, одним движением распустил свой пучок. Невероятные волосы, чёрным водопадом посыпались на мои колени. Вот так, с наслаждением перебирая их, я и заснула окончательно.

Снилось, что я в панике бегу по лесу и зову кого-то, а этот кто-то, отвернувшись, уходит прочь, даже не посмотрев в мою сторону. А я всё бегу за ним, сбивая в кровь босые ноги, о выступающие из земли корни деревьев… мои волосы путаются в их ветвях, я падаю и кричу ему, рыдая… но он, словно не слышит, уходя от меня все дальше! Но вот, вдруг услышав мой зов, он останавливается, начав поворачиваться ко мне. Я всматриваюсь в него, силясь узнать, и не могу… и когда он, уже почти повернулся ко мне лицом, то, вскрикнув – вспыхнул как факел!

Он горел, крича и полыхая в огне, мечась, буквально в метре от меня, но я ничего не могу сделать. Рыдая, в ужасе, я колочу руками по разделяющей нас прозрачной стене, со всей силы, но разбить её не могу. Наконец, в бессилии, я опустившись на землю, понимая что огонь стихает, а через мгновение он и вовсе гаснет… а на месте горевшего, неизвестного, но явно дорогого моему сердцу существа, я увидела лишь горстку пепла…

Увидев её, я кричу, теряя остатки самообладания, как безумная, умоляя Праматерь вернуть мне утраченное, и она услышала: тот, кого я пыталась, но не смогла спасти, вдруг, на моих глазах, восстал из пепла, обернулся драконом и взлетел в небо, расправив фиолетовые крылья. Испугавшись, что он улетает и не вернется я закричала с новой силой: – НЕТ!!!

Проснулась я от собственного крика, некоторое время приходя в себя и прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Наконец поняв, что – это только сон, я начала успокаиваться, и, вспомнив вчерашний вечер, сообразила, что засыпала-то я в кресле, и одетая: «Так кто-же меня раздел, и уложил в кровать? Нике такое не под силу, она бы меня разбудила. Значит – Иван!» И так мне вдруг тепло стало от этой мысли, что я – улыбнувшись, поплотнее укуталась в одеяло и снова уснула…

Проснулась я от того, что наглый солнечный луч, запущенный кем-то открывшем шторы в моей комнате, попытался забраться мне под опущенные веки, защекотав при этом в носу.

– Просыпайся, соня! Завтрак ты уже проспала, скоро обед, – в негодовании я распахнула глаза, на меня смотрел какой-то уж больно довольный Иван.