Моя - чужая Месть

Благодаря постоянным тренировкам я, в какой-то момент осознала, что полностью восстановила свои прежние навыки, а благодаря Ергену, постоянно приобретала новые и совершенствовалась. Караван находился уже на подъезде к Империи, когда, на ночной стоянке, к нам присоединился встречный караван. Ерген, при помощи небольшого магического воздействия, разговорил одного из их охранников, выяснив, что в Империи, до сих пор действует строгий паспортный режим, с обязательной регистрацией слепка ауры всех въезжающих, и сравнение её в реестре зарегистрированных слепков, с заявленными.

– Чёрте что и с боку бантик, это-ж какая-то дактилоскопия, ну или ауроскопия получается, – констатировала я, расстроенно, и заметив направленный на меня вопросительный взгляд демона, махнув рукой добавила: – А, не важно… Нам пипец…

Учитывая новые вводные, после непродолжительных споров, мы решили, что инкогнито проскочить границы у нас не получится. Не обращая внимание на возражения Ергена, снова вспомнив своё прошлое, то есть десять лет безупречной службы в МВД, я решила тряхнуть стариной и прибегнуть к помощи деклассирующего элемента.

Нужных людей мы нашли очень быстро – вернее они на нас напоролись, попытавшись подрезать тугой кошель, у зазевавшегося и не вполне трезвого богатенького отпрыска беспечных родителей.

Вы конечно догадались, что отпрыском была я. Переодеться в юношу было не сложно. Да и кошель был не настолько тугой, как могло показаться со стороны. На самом деле, он был наполнен амулетом слежения и муляжом денег, которые мы, очень кстати, нашли в кармане одного из напавших на караван грабителей. В итоге, благодаря отлично проведённой операции, уже к вечеру, мы ввалились на настоящую малину.

Конечно, незваных гостей здесь не жаловали. Но мы ОЧЕНЬ постарались, что бы нам были рады. Через каких-то полчаса плодотворных переговоров, нам, с извинениями, вернули подрезанный на рынке кошель, с завидной прибавкой средств. А после принесения взаимных магических клятв об отсутствии намерений нанести вред друг другу и разоружения обеих сторон, нас пригласили на ужин к самому атаману.

Им оказался коренастый, лысеющий человек, с неброской внешностью. Никаких особых примет, кроме умного, цепкого и расчётливого взгляда – взгляда профессионального бандита, у него не было. С таким можешь каждый день сталкиваться на улице и всё равно не вспомнить на опознании.

– Присаживайтесь, гости дорогие. Не часто мне, скромному горожанину, достаётся честь принимать у себя столь высоких особ, – начал он льстиво распинаться перед нами, присматриваясь и оценивая наши способности.

Он был показушно-радушен и настолько убедителен, что ему безоговорочно хотелось верить. Но у меня давно уже был выработан иммунитет н такой тип людей. Мы с Ергеном присели, на приготовленные для нас места. Тут же заиграла приятная музыка. На стол подали приличный, даже по меркам дворцовых застолий, ужин.

– Ну, так что Вас, любезнейшие, привело ко мне? Ни за что не поверю, что весь этот переполох, во вверенном мне курятнике, был вами устроен из-за одного полупустого кошеля, – добродушно посмеивался атаман.

Но, вдруг, вся игривость и показное благодушие слетела с него. Он поднял на меня свои колючие глаза, холодно спросив напрямую: – Зачем вы искали со мной встречи?

Я почувствовала, а вернее, поняла, что первое впечатление меня не обмануло. Мне подумалось: «А атаман-то не прост, ой не прост… враньё он раскусит сразу… Значит будем говорить правду, но не всю. И самозабвенно льстить». Мой прежний опыт показывал, что такой тип людей очень на неё – лесть – падок.

– Вы очень проницательны, господин Атаман, жаль, не знаю вашего имени, – сразу приступила я к выполнению задуманного.

– Можете обращаться ко мне – господин Кац, – представился наконец мужчина.

– Благодарю за оказанное доверие, господин Кац, я – Симониа Стинелиэль Истид Лучезарная, – ответила я ему той же монетой, кокетливо улыбнувшись и демонстративно откинула прядь волос, намеренно демонстрируя атаману изменённые магией уши.

Ещё путешествуя в караване, обсуждая с Ергеном наш зыбкий план, мы поняли, что если человеческие уши магически скорректировать под эльфийские, то обман заметит любой, даже очень слабый маг. Но, если изначально механически изменить их, например – приклеив к ним муляж, пусть даже очень грубый, банально слепленный из хлебного мякиша, а потом магией подправить их до вполне себе человеческой формы, то никому и в голову не придет, что спрятанные мороком эльфийские уши не настоящие. На этом мы и решили сыграть.

Я представилась Кацу именем той самой эльфийки, из каравана, которая отказалась заявлять о пропаже документов. Тем более, по словесному портрету мы с ней были очень похожи. Ну, вот на пример: волосы цвета спелой пшеницы, вполне могли сойти за мои золотистые; а глаза – цвета жаркого летнего дня – ни фига себе цвет – вполне можно трактовать, как зелёный. Сложнее оказалось с овалом лица. Его описали, как бутон Эргелии, раскрытый лишь на одну шестую. А уж с цветом и формой губ: два крыла рассветной подёнки, окрашенных зарёй июньского солнца – было вообще всё туманно. Оставалось надеяться, что в этой эльфийской белиберде и сами эльфы разбираются плохо.

– На караван, к которому мы с моим охранником примкнули, было совершено нападение лихих людей. А после того, как его удалось отбить, выяснилось, что пропали некоторые бумаги. В их числе оказались и наши документы. Мой охранник провёл небольшое расследование и выяснил, что на такой отчаянно смелый и невероятно хитрый рывок могли пойти только ваши люди. Остальным провернуть подобное, просто не по зубам, – продолжала беззаветно льстить я, планомерно выуживая из развесившего уши и приосанившегося Каца, по крупицам, нужную нам информацию.

Он довольно улыбнулся, слегка раскрасневшись и, удовлетворённо откинувшись на высокую спинку кресла, с загадочным блеском в глазах, ответил: – Возможно, мои и могли бы провернуть это дельце… Ну а если это были, всё – таки, не мои люди?

Поняв, что он поплыл, я решила добавить немного градуса: – Судя по тому, что мы слышали, вы обладаете настолько сильным влиянием, в ваших кругах, что выяснить кто это сделал и помочь нам с ними договориться, для вас не составит никакого труда. А мы, уж поверьте, в долгу не останемся.

Он довольно хмыкнул, и задумался.

После пары минут раздумий, Кац, скупым, почти незаметным жестом, подозвал к себе мужичка. На первый взгляд тот был тщедушным и безобидным простаком. Но я не была бы ментом, без оперативного чутья. А оно сейчас мне подсказывало, что более ушлого и хитрого человека я ещё ни разу не встречала, ни в той, ни в этой жизни.

Что-то ему прошептав на ухо, атаман, игриво подмигнув мне, отправил того, с поручением. Поняв, что добилась своего, я выдохнула, но не расслаблялась, так как от людей с таким родом деятельности можно было ожидать в любой момент, чего угодно…

Мы ещё минут десять ели и пили в полной тишине, нарушаемой лишь звуками музыки, доносящимися непонятно откуда, наконец, ушлый мужичок вернулся и с довольным видом, стал шептаться с атаманом. После его ухода, атаман обратил, своё внимание на нас: – Мои люди выяснили, кто выкрал ваши бумаги. Более того – они уже находятся в моём распоряжении, и я готов передать их вам. Но… – он оборвал фразу и стал внимательно вглядываться в нас, переводи свой цепкий взгляд с меня на Ергена.

– Назовите уже свою цену, господин Кац, – не выдержала я.

Он, рассмеявшись, продолжил: – О-о-о… Милая, деньги меня не интересуют…

Ерген тут же напрягся и подался вперёд, всем своим видом показывая, что готов меня защищать, даже ценой собственной шкуры. Кац, снова удовлетворенно хмыкнул, словно убедившись в своих выводах.