Страница 12 из 61
Протянув вдруг задрожавшую руку к подарку, я прикоснулась к подвеске, поразившись тому, что она теплая, как почти остывший уголёк – не обжигает, но греет. Абигайл одела мне его на шею, я сжала кристалл в руке, и… проснулась.
Разжав кулак, я не верящими глазами уставилась на крохотный кулон треугольной формы, с серебристой гравировкой дракона.
– Ну привет, маленькая… Мама так скучала, – прошептала я чуть не плача и поцеловав, спрятала его за пазуху.
Потом, резко выдохнув, рывком села в кровати, нервно потирая вдруг вспотевшими ладонями бедра и прокручивая в голове составленный нами, более-менее адекватный план дальнейших действий. Минут через пять тотального мозгового штурма, я уже готова была двигаться вперёд…
3
– Ну что ж, господин наместник, первый бой вы выиграли, но война только началась! Следующий ход за мной! Глаза боятся – руки делают, – констатировала я, решительно поднимаясь с кровати.
И так – погнали! Наконец-то в нашем экшине начнётся хоть какая-то движуха. Уже за завтраком, я в подробностях рассказала бабе Тае о своём невероятно реалистичном сне. Она ужасно расстроилась: – Ну, ни чё не попишешь, нельзя противиться воле богов-то. Ты уж бабку-то не забывай…Ты-ж для меня роднее родной стала, – ревела она, прижимая меня к своей огромной груди.
Да и мне так тяжело было с ней расставаться, что мы обе разревелись. Вот за этим мокрым занятие нас и застукал Тыдысь: – А чёй-то вы тут… А? – информативно пробасил он.
Я отлипла от бабки и прижалась к широченной груди демона. Надо сказать, что руки, на его талии, у меня не сошлись, осталось, правда так, мелочь – сантиметров двадцать… Да и прижималась я скорее к животу демона, потому как до груди не доставала.
– Прощай, Тыдысюшка… Надеюсь, когда ни будь ещё свидимся… Я буду скучать, честно-честно, – всхлипывала я.
Он замер. Потом погладил меня своей огромной лапищей по голове и, вздохнув, снова пробасил: – Куда ж это, ты намылилась-то?
Услышав, менее чем за пять минут от обычно молчаливого демона аж две законченные фразы, я онемела. Положение спасла баба Тая: – Так-это, боги её к эльфам того… Должна наша крылатая к ушастой родне наведаться… Вот нонче-то и отправляется. Какой-то там обряд должна пройти, и родство-то закрепить, что-б на помощь и защиту их могла рассчитывать. Эльфы-то сила… Драконы тоже сила, но с эльфами драку затевать не стану. Их боги-то: Создатель и Праматерь, братом и сестрой друг другу доводятся, не допустят они… Вот так как-то…
Тут Тыдысь, бережно отставив меня в сторону, плюхнулся перед бабкой на колени: – Отпусти, слышь, с Аминой отпусти… Не нужен я те больше, давно не нужен, а ей сгожусь…
Надо ли говорить, что моё онемение от этого только усугубилось!
А бабка Тася, так хитренько то на него, то на меня поглядывает, и тоже молчит. Тыдысь-же стоит на коленях, неподвижно, как огромный каменный валун, и молчит как и мы, только сопит громко и тяжело – грудь прямо ходуном ходит.
Надо отдать должное бабке Тасе, которая пришла в себя первой: – Ладно, демон, отпущу я тя…
Он аж вздрогнул, побледнев и неожиданно нервно затараторил: – Нет, ведьма, совсем отпускать не нужно, я тогда к своим вернусь… Кто знает, когда ещё выбраться удастся? Пусть лучше, Амина договор твой на себя переведёт…
Ведьма, так ехидно на меня посмотрела: – Ну что, Амина, возьмёшь себе демона в вечные рабы?
На её вопрос я смутилась. Во-первых, от того, что первый раз услышала от демона такую длинную речь, да ещё и грамотно выстроенную, да ещё без говора и акцента. А во – вторых – вот не планировала я обзаводиться рабами, вот совсем: ни сейчас, ни после… НИКОГДА!!!
Вот, противоречило это моим принципам и воспитанию!
К этому моменту я уже немного пришла в себя, заподозрив что демон то наш не так прост, как хочет казаться. Да и Бабка, похоже, об этом давно знает, раз не стала сейчас выяснять – откуда что взялось. Ну а я тогда что? Вот и я говорю – ничего… Одним словом: не стала я ничего выяснять – потом разберёмся…
– А зачем мне раб? Мне ни раб, ни слуга не нужен… Другом-бы и наставником взяла, – наконец ответила я, совершенно искренне.
Бабка довольно улыбнулась и черкнула себя, вдруг отросшим когтем, по ладони и меня, своим кривым, старушечьим пальцем манит. Ну, я опасливо подошла к ней поближе.
А она взяла меня за руку и – одним резким движением – тоже ладонь поцарапала, и соединила оба пореза так, чтобы кровь смешалась.
– Передаю я договор демона страстей Тысдышкартыстогирона иб сор Кое Тсида Эргени тебе, Амина, отвергнутая родом и изгнанная, с заменого статуса «вечный раб» на «преданный друг». Не расторгнуть данный, скреплённый кровью контракт никакой силе, кроме вашего обоюдного желания, или смерти одной из сторон… Да будет так!
И ничего вроде не изменилось. Ни землетрясения, ни фейерверка, ни даже захудалого грома не прогремело. Бабка Тася, зашипев, отдёрнула свою руку и, слизнув с неё кровь, отвернулась и отправилась по своим делам… Тыдысь, молча встав с колен, пошёл ей помогать.
А я, в недоумении развела руками, как бы между прочим поинтересовавшись: – И что, это всё?
Тыдысь, улыбнувшись, обернулся ко мне: – Ну да, а ты чего ждала? Фейерверка с землетрясением?
– Ну, в общем, чего-то такого… Да… – смущённо ответила я.
На это моё заявление он заржал, так открыто и весело… что я ни смогла не улыбнуться в ответ, вдруг поймав себя на мысли, что первый раз слышу, как Тыдысь смеётся.
Наконец справившись с приступом веселья, демон, стирая выступившие на глазах слёзы, нашёл в себе силы мне ответить: – Нет, Амина, Фейерверк я тебе потом устрою, если попросишь… запросто. А сейчас – собирайся. После завтрака выдвигаемся – до Эльфийских земель путь не близкий.
Я присмотрелась к нему. Вроде всё тот же Тыдысь, но что-то в нём изменилось… Я пока не могла ни как понять, что именно… Но я разберусь…
Но оставался ещё один взволновавший меня вопрос: – Постой, а как баба Тая тебя назвала? Это веди твоё ИМЯ было, я правильно поняла?
– Тысдышкартыстогирона иб сор Кое Тсида Эргени, – кивнув, невозмутимо выдал он и пошёл, туда, куда и намеривался раньше.
Так мне это показалось, или последнее из имен демона Эргени?
– Господи, вот это да: огромный, чёрный, верный, клыкастый, страшный, сильный, злой – это же просто описание моего ризеншнауцера… – прошептала я поражённо и побежала за ним следом.
– Постой, Тыдысь, а ты не будешь против, если я, тебя стану называть Ергеном?
Прежде чем мне ответить, он серьёзно на меня посмотрел, словно, не зная, что сказать: – Нет, не против, зови как нравится… Новый статус – новое имя – это правильно… И Ерген мне больше нравится, чем Тыдысь… Спасибо, Амина.
После завтрака, пешим строем, мы вышли в направлении Светлого леса. Весь наш нехитрый скарб уместился на спине наглого ослика, по кличке Жук. Ерген, в отличии от Тыдыся, был умён, разговорчив и хорошо воспитан – это не давало мне покоя настолько, что я задала этот вопрос ему в лоб: – Ерген, а скажи – ка мне, откуда такие радикальные перемены?
Он смущённо улыбнулся. Я же, поймала себя на мысли, что настолько привыкла уже к его неординарной внешности, что этот кривой оскал, вполне могу принять за улыбку, да ещё и смущённую… Да уж!
– Так рабу не положено быть воспитаннее и умнее хозяина… Да и проявлять инициативу нельзя… Если бы прабабка моей последней хозяйки была похитрее, то заключила-бы контракт не рабский, а о взаимовыгодном сотрудничестве. И сейчас-бы её внучка не повитухой, по деревням бегала, а служила как минимум дворцовым магом.
Я призадумалась.
– Скажи, Ерген, а наш с тобой контракт, он чем ограничен? И можно ли внести дополнительные пункты?