Страница 2 из 12
Но это ситуации не меняет, я все еще не понимаю, почему меня сюда привезли. Зачем и на каких чертовых основаниях?
У меня по спине пробегает дрожь. Если до этого момента я еще верила в лучшее, то теперь в голову лезут только самые страшные мысли.
Я оглядываюсь по сторонам.
Вокруг только сосны, речка и трое здоровых мужчин, которые могут делать со мной все что захотят.
И даже если я захочу закричать и закричу… никто меня не услышит.
А такие… противные как они точно могут, для них это точно ничего не будет значить.
Мужчины, которые меня привезли, переглянулись. Один кашлянул, другой опустил глаза.
— Простите, Максим Сергеевич, не знали, что… — начал лысый.
Максим отхлебнул из кружки, даже не моргнув.
— Свободны.
Они не стали спорить. Просто молча кивнули, отдали ему мой телефон, быстро вернулись в машину и уехали… оставив после себя только пыль и звук мотора, уносящийся в сторону темного леса.
Я сейчас вообще ничего не поняла. Стою как вкопанная, в горле пересохло, в туалет хочу. Смотрю на этого Максима Сергеевича, но, к сожалению, у него на лбу ответа нет.
Что происходит и почему этот отшельник, которого я не видела три года, сейчас тут стоит с моим средством связи в руках?
Пытаюсь заглянуть за его спину в сторону дома и убеждаюсь, что там никого нет.
Мы остались вдвоём. Это факт.
Я… посреди леса, с головой, разрывающейся от переживаний. И он…
Неизвестный человек, от которого зависит можно сказать моя судьба.
Максим смотрел прямо на меня.
Нагло, дерзко и совершенно без стеснений и желания что-либо объяснить.
Глаза были серые, почти ледяные, но в них мелькнула искра, будто он знал что-то, чего я не знаю. И ему это нравилось. А мне вот нет. Ничего не нравилось.
Если бы не рассказы раньше о делах папы или его “делишки” в которые он меня чуть-чуть но посвящал, я бы сейчас наверняка пересралась от страха.
Но я понимаю, что дело не просто.
Хоть я хочу домой, заниматься учебой, а не стоять в лесу с этим… бандитом.
Знаю, что бандитом. У папы других друзей не было, только если госслужба. Но Макс точно не военный.
— Ну что, крошка, — произнес Макс усмехнувшиссь, — Давно мы не виделись. Проходи в дом.
Я осталась на месте. Еще чего.
– Где папа, дядя Максим? — спросила тихо, почти не узнавая свой голос.
Сейчас я поняла, что я. Его. Боюсь.
Хоть и понимаю, что никогда он зла мне не причинял. Но тогда было тогда, а сейчас что на уме у возможно бывшего заключенного я не знаю.
Такие татуировки люди с воли не бьют.
Дядя Максим чуть склонил голову.
— Там, где ему быть надо.
Это не был ответ. Но удя по всему ничего более информативного и не поступит.
Хотя бы так. Значит это точно от него и мне в целом бояться нечего. Я поняла, что спрашивать дальше сейчас бесполезно.
А этот леший только шагнул в сторону двери.
— Идёшь или будешь тут стоять, ждать пока комары сожрут?
Я не хотела, но выбора у меня не было.
Пришлось идти. Правда, что толку?От такого бугая информацию можно добыть только когда выпьет и язык развяжется.
Я пошла. Не из-за страха. Хотя, может, и из-за него.
Потому что тут, вдали от всего, в этом странном месте с этим ещё более странным человеком, мои варианты внезапно закончились. Да уж… Не так я себе представляла этот вечер.
Шагнула вперед в этот проем за ним и приготовилась к самому худшему.
Но, на мое удивление, внутри дом оказался… уютным.
Тёплый свет, дерево, запах кофе и табака.
На столе лежали книги, на полке стояли кружки с какими-то надписями. Одеяло небрежно брошено на диван.
Максим прошёл внутрь, поставил кружку на стол, повернулся ко мне.
— Раздевайся и садись.
Я не сдвинулась с места. Еще чего? Может мне еще лезгинку станцевать для него? Ну уж нет. Пока он ничего мне не объяснит, я так и буду тут. Ждать.
Пусть даже приросту к этому полу..
Он обернулся нахмурился.
И в этом взгляде теперь все было иначе, по-другому.
Теперь в нем не было доброты. Ни капли.
Только жесткость, заставляющая кровь в венах стыть.
— Ева, блять, сядь я сказал. И если ты думаешь, что ты в гости приехала, ожидания снизь. Я тебя забрал себе и тебе бы не выебываться. Характер будешь своему папаше показывать, а тут делай что скажут. Села и слушай, пока есть чем.
Глава 3 Хмель и Шмель
Ева
От его грубого тона внутри все сжалось.
Я ведь ничего… ничего плохого.
Почему он позволяет себе со мной так говорить? Что это вообще?
Я стою посреди этого домика и оглядываюсь, будто надеюсь, что сейчас все исчезнет. Что это просто ошибка. Чужие стены, чужие вещи, запах дыма, мужские ботинки у порога.
А из моего только я и это ощущение, что меня выдернули из жизни и бросили сюда без объяснений.
И самое страшное здесь — это этот его тон. Его слова. Как будто я виновата в чем-то. Как будто я заслужила, чтобы со мной разговаривали так, будто я грязь под ногтями.
Я ведь ничего плохого не сделала. Я просто вышла с пар. Я просто хотела домой. Я просто хотела, чтобы папа ответил.
Дядя Максим, разве человеческое отношение — это роскошь? Разве сложно сказать нормально, без мата, без этого давления?
Но дядя Максим будто забыл, что я не его враг. Не его игрушка. Я не понимаю, почему он так.
И от этого внутри все сжимается еще сильнее, потому что выбора правда нет.
Я здесь. Одна. И мне остается только едва сдерживаться, чтобы не разрыдаться прямо при нем.
Я сняла куртку, медленно. Прошла прямо.
— Папа в порядке?
Макс вздохнул, провёл рукой по бороде, сел на диван и закинул ногу на ногу.
— Ты всегда была такой настырной, да? — усмехнулся он. — Прямо с пелёнок вопросы задавала. Смотри, я ведь могу и не ответить.
— Но ответите, — произнесла я так нагло, так уверенно, что аж сама от себя ошалела, — Потому что ты всегда защищал нас. Меня. Маму…
Он на мгновение опустил глаза. В голосе, когда он заговорил снова, больше не было насмешки. Только жёсткость.
— Ева, тебе прежде чем вести себя как инфантильная дура, стоило просто потерпеть и дождаться, пока информация сама к тебе придет. Я защищаю. До сих пор. Именно поэтому ты здесь.
Он показал на стул. Я села, как будто это уже не имело значения.
В голове гудело, как от перегрева. Хотелось закричать, выбежать, позвонить кому угодно, но всё это было невозможно. Терпения проявлять к кому? Кто оставляет меня в неведении?
— Батон твой встрял, — произнес он наконец-то,— Сильно. Он пока залег на дно и просил за тобой приглядеть. Временно. Пока мы не разрулим, ты будешь здесь и с радаров сгинешь. А будешь рыпаться будет хуже. я еще адекват, по сравнению с теми, кто может на тебя выйти.
Я сижу и не понимаю, как это вообще можно уложить в голове. «Встрял». Встрял куда? Во что? Это слово звучит так, будто папа просто застрял в пробке, а не исчез из моей жизни за двое суток.
Я хватаюсь пальцами за край стула, вцепляюсь в деревянную спинку так, что ногти почти впиваются, и держусь за неё, будто это единственное, что не даёт мне сорваться.
Тюрьма… Господи. Папа? Мой папа?
Он же всегда всё просчитывал, он всегда знал, с кем можно иметь дело, а с кем нельзя.
Он же умный. Он же взрослый. Как он мог довести до того, что куда-то влип и теперь я здесь, в чужом доме, с человеком, который говорит со мной так, будто я не человек, а вещь, которую оставили на хранение.
У меня пересыхает во рту, я сглатываю, но легче не становится. Пальцы сами начинают теребить дерево, искать хоть какую-то опору. Я пытаюсь представить, где он сейчас.