Развратный папочка

— Ты не сказал мне, во что я ввязываюсь! Ты меня обманул!

Я не могу особо спорить с этим. Тем не менее, факт остаётся: она выбрала приехать, даже после того, как я сказал ей, что ей здесь не понравится. И теперь, когда она на острове, на мне ответственность заботиться о ней. Обеспечивать её.

Воспитать её.

С этой мыслью, я стягиваю её рубашку через голову и приковываю строгим взглядом, от которого её заплаканные глаза расширяются.

— Я достаточно раз предупреждал тебя насчёт твоей речи, Джульетта. После того, как сходишь в туалет, мы займёмся твоим грязным ртом раз и навсегда.

img_7.jpg

Джульетта

Паника стягивает мою грудь, словно обручем, от его слов. Что он имеет в виду? Еще одну порку?

Я бы скорее предпочла, чтобы у меня выросли крылья, и я сама улетела обратно в НьюЙорк.

Решив, что в моих интересах не злить его еще больше, я опускаюсь на сиденье унитаза и смотрю на него снизу вверх.

— Можно мне немного уединения, пожалуйста?

Мало того, что у меня нет ни малейшего желания мочиться на глазах у брата, возможно, это даст мне время поискать путь к спасению. Здесь полно окон, наверняка я смогу найти какой-то выход из этого кошмара.

Но одного взгляда достаточно, чтобы понять: я не добьюсь своего.

— Нет. Маленьким девочкам не нужно уединение от их Папочек.

Уф. Папочка. Снова это слово.

Глядя в потолок, я изо всех сил стараюсь игнорировать его и заставляю свои мышцы расслабиться. Кажется, проходит вечность, но в конце концов раздается безошибочный звук опорожнения моего мочевого пузыря.

Однако, когда я тянусь за туалетной бумагой, Джаспер берет меня за руку и поднимает на ноги. Прежде чем я успеваю спросить его, что он, черт возьми, задумал, он обхватывает меня рукой за талию и наклоняет.

— Нет, пожалуйста! Я не хочу порки!

— Расслабься, принцесса. Папочка просто подтирает тебя.

И действительно, за его словами следует ощущение чего-то, проводящего по моей киске, и я уверена, что сейчас умру от унижения прямо на месте.

Но я не умираю, хотя часть меня задается вопросом, не умерла ли я уже, и это — мое вечное наказание.

Джаспер позволяет мне снова выпрямиться, но его хватка на моей руке не ослабевает, пока он ведет меня к раковине. Слезы, горячие и унизительные, наполняют мои глаза, когда он достает из кармана тот же кляп, что и прошлой ночью.

И в первый раз я узнаю в нем то, чем он является.

Гребаная соска.

— Ты не засунешь это мне в рот!

Игнорируя мои протесты, Джаспер подносит резиновый наконечник под дозатор жидкого мыла, и с низким жужжащим звуком тот выдает большую вязкую каплю прямо на соску. Ужас охватывает меня, когда он подносит соску к моему рту, впиваясь в меня своими темными, сердитыми глазами.

— Открывай, Джульетта. Папочка собирается вымыть все эти плохие слова из твоего рта раз и навсегда.

Сжав губы, я качаю головой, но уже знаю, что это бесполезно. Как бы сильно я ни боролась, он всегда, кажется, побеждает. Но я не могу просто так сдаться, только не в этом.

— Я досчитаю до трех, малышка. Если ты не откроешь рот до того, как я досчитаю до трех, то отшлепаю твою попку докрасна, а потом вставлю соску. Раз.

Черт, черт, черт. Я не хочу новой порки. Но я также не хочу мыльную соску.

— Два.

Я не могу убежать. Хватка Джаспера на моей руке словно железная. Так что мой выбор: либо подчиниться, либо снова получить по заднице и все равно подчиниться.

Оказалась между молотом и наковальней.

— Тр—

— Ладно! Ладно! Я сделаю это!

Улыбка сменяет суровое выражение лица Джаспера.

— Хорошая девочка. Открывай.

Мне требуется каждая крупица мужества, что у меня есть, чтобы разомкнуть дрожащие губы, и как только мой рот открывается достаточно широко, он заталкивает соску внутрь.

Едкий вкус мыла наполняет мой рот, обжигает горло и пазухи, заставляя меня давиться. Но он уже застегнул соску на моей голове, и мне не избавиться от этого карающего вкуса. Хуже того, я инстинктивно сосу резиновый наконечник, от чего только больше пузырей наполняет мой рот.

Это чистое мучение, и я клянусь себе хотя бы попытаться сдерживать свой язык, пока я застряла на этом острове. Со слезами, катящимися по щекам, я смотрю на брата, безмолвно моля о пощаде.

— Соска остается во рту до тех пор, пока Папочка не будет полностью уверен, что ты усвоила урок, принцесса. Тебе станет лучше после ванны.

Ничто в мире не может заставить меня чувствовать себя лучше, но я позволяю вести себя к ванне без дальнейшего сопротивления. Я проснулась меньше получаса назад, а он уже сломил мою волю к борьбе.

Когда ванна наполняется примерно наполовину, Джаспер поднимает меня и усаживает в теплую воду. Несмотря на кошмар, в который я невольно попала, тепло помогает снять напряжение с моих конечностей. Закрыв глаза, я откидываю голову на подушечку, встроенную в край ванны, и просто плаваю какое-то время. Я стараюсь как можно меньше сосать соску, и со временем вкус мыла становится чуть легче переносить, хотя это все равно жалкое наказание.

Пока я плаваю, сильная рука обхватывает мою лодыжку, вынимая ногу из воды, и мои глаза распахиваются от ощущения мыльной мочалки, скользящей по моей коже. Я могу только в шоке смотреть на зрелище, предстающее перед моими глазами.

Джаспер Блэквуд, король мира недвижимости, наследник одного из крупнейших состояний в мире, стоит на коленях рядом с ванной. Купает меня.

Что. За. Хрень.

Мой сводный брат бросает на меня взгляд, и на его лице расплывается непринужденная улыбка.

— Маленькие девочки не моются сами, принцесса. Это работа Папочки.

Это должно быть унизительно. Поправка: это и есть унизительно, но это также… мило. Заботливо. В его прикосновении есть нежность, от которой в груди щемит от желания получить больше.

Но не было ничего нежного в том, как он порол меня вчера вечером. Или в том, как он заставил меня сходить в туалет перед ним, прежде чем засунуть мыло мне в рот. У моего брата две стороны, и мне нужно помнить, что небольшое баловство не стирает боль и унижение, через которые он меня провел.

Мой брат — монстр, и мне нужно сбежать от него как можно скорее.

img_11.jpg

Джаспер

Пока что вся борьба, казалось, вышла из моей Малышки.

Будь то потому, что тёплая ванна её расслабила, или потому, что она истощилась после наших утренних столкновений и последовавшего наказания, я не уверен. Скорее всего, и то, и другое.

Что меня вполне устраивает.

Скользя рукой по её бедру, я провожу пальцами по обнажённым губам её киски. Джульетта дёргается, вода плещется через край ванны, она смотрит на меня с шипением и качает головой, пытаясь сомкнуть ноги.

— Хватит. — В одно слово я вкладываю всю твердость, на которую способен, и моя маленькая принцесса замирает, глаза широко раскрыты от удивления и немалой настороженности.

— Маленькие девочки не скрывают от своих Папочек ни одной части себя.

Раздвинув её губы пальцами, я ввожу внутрь два.

— Каждая часть твоего тела принадлежит мне, Джульетта. Тебе стоит это запомнить.

Розовый румянец заливает её лицо, пока я двигаю пальцами внутри её киски. А когда она сосёт соску, давится ею, надеюсь, она усваивает урок о своём непослушном языке. Ей повезло, что я был великодушен и ограничился только мылом. Если это повторится, в следующий раз она будет сосать мыльную соску, лёжа у меня на коленях, пока я шлёпаю её попку тяжёлой расчёской с ванной тумбочки.

Конечно, я уверен, что сейчас она не чувствует себя счастливицей. Скорее всего, она чувствует себя очень, очень несчастной. Меня так и подмывает довести её до оргазма прямо сейчас, показать, что мои руки могут дарить не только наказание, но и удовольствие.