Развратный папочка

— И что теперь? Ты просто создал свою собственную гребаную страну?

Вытянув руку ладонью вниз, он покачивает ею из стороны в сторону.

— Технически остров находится под властью соседнего государства. Но ты была бы поражена тем, как людей можно убедить закрыть на что-то глаза, если в нужные руки попадет правильное количество денег.

Ужас тяжелым грузом оседает в моем животе.

— На этом острове должен быть кто-то, кто мне поможет.

— Могу тебя заверить, что нет. Так как же мы поступим? Собираешься ли ты быть хорошей девочкой для Папочки, или тебе нужна еще одна порка, чтобы помочь тебе вести себя прилично?

Моя задница сжимается при воспоминании о его жесткой ладони, обжигающей кожу, и я качаю головой.

— Больше никаких порок, Джаспер, я серьезно.

— Тогда я советую тебе начать делать то, что тебе говорят. Начиная с того, как ты должна ко мне обращаться.

Черт. Я действительно, очень сильно не хочу новой порки.

Я также действительно, очень сильно не хочу называть своего сводного брата… Папочкой. Это неправильно на таких уровнях, которые я даже не могу начать объяснять, и желчь подступает к горлу при одной только мысли об этом.

— Джаспер, пожалуйста. — Пользуясь многолетней практикой получения желаемого от наших родителей, я расширяю глаза, пока от рези в них не наворачиваются слезы. Моя нижняя губа слегка дрожит, прежде чем я сжимаю губы, словно пытаясь сдержать рыдания. — Пожалуйста, просто отпусти меня домой. Я сделаю все, что захочешь, если ты просто отправишь меня назад.

Он подходит ближе к кроватке, поднимая руку, чтобы обхватить мою щеку; подушечка его большого пальца смахивает случайную слезинку с такой нежностью, что у меня все щемит внутри. Не из-за него, а из-за этого обещания чего-то, что, как я знаю, он не способен мне дать. Уголки его рта приподнимаются в подобии улыбки, когда он наклоняется, и его губы замирают над моими.

И на мгновение, всего лишь на мгновение, мне кажется, что он может меня поцеловать. И я шокирована тем, как велико искушение сократить расстояние между нами, прижаться своими губами к его губам.

— Моя сладкая маленькая принцесса, — шепчет он вместо этого. — Неужели ты действительно думаешь, что эти крокодильи слезы подействуют на меня? Я почти десять лет наблюдал за тем, как ты обводишь моего отца вокруг пальца, Джульетта. Я знаю все твои уловки. И я не впечатлен.

Черт.

Рука на моей щеке скользит вниз к шее, и его пальцы крепко обхватывают мое горло. Давления недостаточно, чтобы перекрыть дыхательные пути, но ровно столько, чтобы я поняла: он мог бы, если бы захотел.

Он мог бы прикончить меня прямо здесь, прямо сейчас, и никто бы об этом не узнал.

Меня это не возбуждает. Нет.

— Теперь. — Его голос звучит почти как мурлыканье, и мой желудок сжимается в ответ. — Как меня зовут?

Может, я и избалованная дрянь. Но я не идиотка. И моя гордость не стоит моей жизни.

Облизнув внезапно пересохшие губы, я тяжело сглатываю под его ладонью.

— П-папочка.

И в одно мгновение монстр исчезает, и мой самоуверенный, местами придурковатый сводный брат возвращается с сияющей улыбкой.

— Хорошая девочка. Пора тебя искупать и одеть. У нас впереди важный день.

img_10.jpg

Джаспер

Это наслаждение — держать Джульетту в напряжении. Её замешательство и страх почти так же опьяняют, как держать её на коленях.

Ещё более опьяняет знание, что она не остаётся равнодушной к нашим играм. Я видел это в её глазах, когда моя рука была у её горла. Потребность, сырая и обнажённая, почти равная моей собственной.

Кто бы подумал, что идеальная Малышка была прямо передо мной всё это время?

Наклоняясь над опущенной перекладиной кроватки, я подхватываю её, чтобы отнести в шкаф. Она немного выше Виктории, но всё равно идеальный комочек в моих руках, и она обхватывает руками мою шею, крепко цепляясь за меня, пока мы идём.

Вот так, принцесса. Папочка держит тебя.

Джульетта поднимает голову, когда мы входим в шкаф, хмурый взгляд тянет её губы вниз.

— Что это такое?

Она кивает на что-то справа от меня, и я бросаю взгляд на слои тюля и шелка.

— Платья. Боюсь, у меня не было времени полностью укомплектовать твой гардероб при таком коротком уведомлении, но я предполагаю, что ты всё равно предпочла бы делать покупки сама.

Ужас искажает её черты.

— Ты ожидаешь, что я буду это носить? Ни за что в жизни.

Я был готов дать ей немного воли этим утром, но моё терпение к её речи быстро истощается. Приколов её взглядом, я позволяю показать своё недовольство, и тёмный трепет пробегает по мне, когда её глаза округляются.

— Хочешь ещё одну порку, Джульетта?

— Нет!

— Тогда следи за своим ртом и перестань спорить со мной по каждому пустяку.

— Фу. Ладно. Я постараюсь.

Это далеко от уважительного ответа, который я обычно требую от своей Малышки, но это также огромное улучшение по сравнению с её обычным поведением, так что я готов немного согнуться.

В конце концов, нет удовольствия в том, чтобы ломать свои игрушки слишком быстро.

Схватив первое попавшееся платье, я несу её обратно в детскую и кладу его рядом со столиком для переодевания. С этим маленьким делом покончено, я поворачиваюсь и направляюсь в ванную.

— Тебе не обязательно меня носить, знаешь. Я могу ходить сама.

— Мне нравится носить тебя. — Это простой, честный ответ, даже если это только половина причины. Другая половина в том, что я не совсем уверен, что она не попытается убежать в секунду, как только её ноги коснутся земли. И в отличие от Эвандера, я гораздо предпочитаю, чтобы моя добыча была готова и ждала меня, а не гоняться за ней до изнеможения.

— А если мне не нравится, когда меня носят? — спрашивает она, её нижняя губа надувается в капризную рожицу.

Остановившись перед унитазом, я ставлю её на ноги, но крепко держу, чтобы она не убежала.

— Думаю, это то, о чём мы могли бы договориться. Но правда ли так уж плохо позволить мне немного нянчиться с тобой?

— Да.

Розовая полоска через её щёки опровергает её слова, но я нарочно не упоминаю об этом. Ей и так хватит смущения сегодня, нет причины добавлять сверху.

Пока что, во всяком случае.

— Как насчёт этого? — говорю я, потянувшись к застёжке на её шортах. — Пошути со мной пока, и если ты всё ещё будешь ненавидеть, когда тебя носят, после того как немного обживёшься, мы сможем вернуться к этому вопросу.

— Я не хочу “возвращаться к вопросу”. Я хочу узнать — что за хрень ты делаешь? Прекрати!

Она бьёт по моим рукам, но один твёрдый взгляд от меня замораживает её на месте.

— Я раздеваю тебя, чтобы ты сходила в туалет перед купанием.

Розовый в её щеках превращается в такой яркий красный, что я почти беспокоюсь, не на грани ли она инсульта.

— Я могу пользоваться туалетом сама! Отпусти меня!

— Ни в коем случае. Малышки не ходят в туалет сами.

И если будет по-моему — а так и будет — ей даже не разрешат пользоваться туалетом после сегодняшнего дня. У меня есть кое-что другое на уме для моей непослушной Малышки.

— А теперь перестань суетиться и позволь Папочке раздеть тебя.

— Нет! Чёрт возьми, Джаспер, я не давала согласия ни на что из этого!

Не останавливаясь, я справляюсь стянуть её джинсы и трусики вниз, прежде чем потянуться за её рубашкой.

— О, но ты дала, моя сладкая маленькая принцесса. Это ты позвонила мне, умоляя позволить приехать на остров. Этого согласия мне достаточно.

— Ты правда думаешь, что ты, чёрт возьми, король мира, да? — Несмотря на то, насколько она явно в ярости, её голос густой от слёз, и звук этот трогает моё сердце.