Развратный папочка

Это возбуждение, блестящее между её губами, заставляет меня ухмыляться, глядя на её дерзкую фигуру на моём колене.

Молча, я желаю ей сдаться, чтобы я мог её обнять. Но она такая же упрямая, как я помню, и боль в моей ладони становится больше, чем я могу терпеть.

Как раз когда я собирался попросить Керри снова принести мою сумку, чтобы я мог достать один из предметов, которые принёс с собой по этой самой причине, Джульетта обмякает на моём колене, её тело дрожит от тихих, захлёбывающихся рыданий.

Наконец то.

— Иди сюда, моя маленькая принцесса. Позволь Папочке обнять тебя. — Я осторожно поднимаю её, чтобы она села на моё колено.

Слёзы оставляют пятна на её щеках, смешанные с оттенками чёрного от её туши, прокладывая дорожки сквозь её тональный крем. Она — прекрасный беспорядок, а зверь внутри меня скребётся в груди, жаждая освобождения.

Но зверю придётся подождать ещё немного. Будет достаточно времени, чтобы заявить на неё права, как только мы окажемся на острове. Пока что она — милый комочек в моих объятиях, тихо плачущая мне в плечо, пока я нежно качаю её на коленях. И этого достаточно.

img_7.jpg

Джульетта

Измотанная поркой, сопротивлением и собственными чёртовыми эмоциями, я не нахожу в себе сил бороться с Джаспером, когда он поднимает меня и баюкает на руках. Я сбита с толку, несчастна, у меня всё болит, и хотя именно он стал причиной этого состояния, он также единственный человек рядом, способный предложить утешение. Поэтому я принимаю то, что он дает, прижимаясь к нему и тихо всхлипывая, заталкивая логичные голоса в своей голове в долгий ящик.

Время для логики еще придет. Сейчас я просто хочу, чтобы меня обняли.

Тёплые губы прижимаются к моему лбу, и я позволяю глазам закрыться. Позволяю себе поверить, хотя бы на мгновение, что я ему небезразлична, хотя знаю, что это не так. Потому что единственный способ вынести происходящее сейчас — это лгать. Самой себе, ему, кому угодно, лишь бы выжить до тех пор, пока я не смогу сбежать.

Сердце, которое он держал в своих руках с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, трепещет, когда он убирает волосы с моего заплаканного лица. Это всё, чего я когда-либо хотела от него, от родителей, да от кого угодно в моей жизни, и осознание того, что всё это лишь притворство, убивает меня изнутри.

Так близко. И всё же так чертовски далеко.

— Моя бедная маленькая принцесса, — шепчет он, и в его голосе достаточно фальшивого сочувствия, чтобы я почти поверила в его искренность. — Ты готова теперь быть моей хорошей девочкой?

Я готова к тому, чтобы ты пошёл к чёрту.

Даже если бы я захотела это сказать, кляп во рту всё ещё мешает мне говорить. Теперь, когда я больше не кричу и не плачу, я понимаю, что для того, чтобы не пускать слюни повсюду, мне приходится сосать резиновый наконечник кляпа. Что я и делаю, поначалу неуверенно. Этот жест… странно успокаивает и задевает что-то в глубине моего сознания, что-то, что я слишком устала изучать подробнее.

Поэтому я сосу его — и чтобы не пускать слюни, и ради того странного комфорта, который это мне даёт, — и киваю. Да, я буду его хорошей девочкой.

Пока что.

— Я рад это слышать. Спи, милая сестра, а когда проснешься, мы будем дома.

Дома. Такое пугающе постоянное слово, и я слегка вздрагиваю, услышав его.

— Керри, принеси нам одеяло, пожалуйста. Моя малышка, кажется, немного замерзла.

Я не замерзла, но, должно быть, я сломлена сильнее, чем когда-либо осознавала, потому что что-то внутри меня смягчается, когда он укутывает нас одеялом и снова целует меня в лоб. Этот жест на удивление нежный, почти любящий.

Но нет. Мужчины не надевают кляпы и не бьют женщин, которых любят, и мне важно это помнить.

Тем не менее, я истощена своим испытанием, и мне понадобятся силы, если я собираюсь придумать, как, чёрт возьми, выбраться из этой заварухи. Поэтому я поступаю так, как он предложил, и позволяю сну овладеть мной. И в моих снах я настоящая принцесса, бегущая по залам своего замка, а волк кусает меня за пятки.

И даже в моих снах нет спасения.

img_7.jpg

Джульетта

— Просыпайся и пой, принцесса.

Стона под слишком бодрый голос брата, я переворачиваюсь, натягивая одеяло на голову, чтобы отгородиться от него и от солнечного света, льющегося в окно. Что, черт возьми, Джаспер вообще делает в моей спальне? Разве он не должен быть где-то там, покоряя мир недвижимости?

Тихий смех доносится до меня сквозь одеяло, за которым следует звук чего-то, что я не могу точно определить. Щелкающий звук, которого я никогда раньше не слышала.

— Ты проспала всю ночь напролет, малышка. Пора вставать и встречать новый день.

Малышка. Эти слова пробуждают какое-то воспоминание в глубине моего сознания, но я, кажется, не могу до него добраться сквозь туман изнеможения, застилающий мой мозг.

— Уходи, — вместо этого ворчу я, еще плотнее натягивая покрывало на голову.

— Боюсь, я не могу этого сделать, принцесса.

Маленькая девочка. Принцесса.

Папочка.

Сбросив одеяло, я отползаю назад, прижимаясь спиной к стене, едва замечая жесткие перекладины, впивающиеся в мою плоть, пока я яростно смотрю на брата.

— Отойди от меня на хрен, Джаспер!

Одна темная бровь взлетает к линии роста волос с видом, который должен быть строгим. Но эффект портит подергивание его губ.

— Разве мы не обсуждали твою лексику вчера вечером, маленькая девочка?

— Мне плевать, что мы «обсуждали». Я не позволю тебе снова прикасаться ко мне. Я требую, чтобы ты немедленно отвез меня домой.

— Ты дома.

Я закатываю глаза, даже когда мой желудок сжимается от его слов.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Обратно в НьюЙорк.

— Нет.

Это не должно быть шоком. Когда события прошлой ночи всплывают в памяти, я вспоминаю, что с моим сводным братом явно что-то сильно не так.

И все же я могу только смотреть на него, слегка приоткрыв рот в ответ на его простой отказ.

— Что, черт возьми, значит «нет»?

— Нет, я не отвезу тебя обратно в НьюЙорк. Ты попросила моей помощи, и ты её получаешь. На моих условиях. Итак, ты собираешься выбраться из кроватки как взрослая девочка, или мне самому тебя вытащить?

Кроватка? Это слово заставляет меня застыть на месте, и я впервые по-настоящему осматриваюсь вокруг.

Например, нежно-розовый цвет простыней подо мной с игривыми плюшевыми мишками, резвящимися на ткани. И деревянные рейки слева и справа от меня.

Ощущение тех самых деревянных реек, впивающихся в мою спину.

С бьющимся сердцем я обвожу взглядом комнату с ее симпатичными бледно-желтыми стенами, украшенными акварельными картинами с изображением различных обитателей зоопарка. В одном углу стоит нечто похожее на лошадку-качалку, хотя она слишком велика для малыша. Темная мебель создает великолепный контраст с бледными стенами, и на мгновение я очарована этой комнатой.

Пока не вспоминаю, что я в этой комнате. Сплю в гребаной детской кроватке. После того как мой сводный брат фактически похитил меня и избил до подчинения прошлой ночью.

Очаровательно, черт возьми.

Снова посмотрев в лицо Джасперу, я пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце, не сводя с него яростного взгляда.

— Я вылезу, если ты пообещаешь отвезти меня прямо в аэропорт.

— Это не так работает, принцесса.

— Ты не можешь держать меня здесь. Это… это лишение свободы или что-то в этом роде. — Может, я и вольно обращаюсь с законом, но даже я знаю, что это незаконно до чертиков.

— Или что-то в этом роде, я уверен. И это могло бы стать проблемой, если бы нам приходилось иметь дело с такими досадными вещами, как законы и правительства.