Развратный папочка

— Джаспер, пожалуйста. — К моему полному унижению, мои крики возмущения превратились в скулящие мольбы. — Пожалуйста, отпусти меня.

Облегчение разливается по моему телу, когда он позволяет своей руке остановиться на моей попе, мягко поглаживая разгоряченную плоть.

— Вот теперь мы чего-то добиваемся, принцесса, — говорит он с тихим смешком.

Уф. Принцесса. Еще одно прозвище, которое, как он знает, я всегда ненавидела. «Принцесса Джуджу», — называл он меня тогда, когда наши родители только начали встречаться. Это всегда звучало скорее как оскорбление, чем как милое домашнее имя, что вполне подходило для придурковатого старшего брата.

Прежде чем я нахожу в себе силы огрызнуться на него по этому поводу, он сильно сжимает мою задницу — достаточно сильно, чтобы я вскрикнула от вспышки боли.

— Давай-ка еще раз пройдемся по твоим правилам, идет?

У меня на языке вертится желание сказать ему, куда именно он может засунуть свои правила, но, пока его рука всё ещё крепко сжимает мою задницу, включается инстинкт самосохранения, и я впервые в жизни держу рот на замке.

— Первое: ты будешь слушаться Папочку. Когда я говорю тебе что-то сделать, я ожидаю твоего немедленного подчинения, иначе ты окажешься прямо здесь снова. Второе: ты никогда не выходишь из дома без взрослого рядом с тобой. Это касается даже просто выхода на улицу, чтобы поиграть.

— Я взрослая! — Не то чтобы я звучала как взрослая со всем этим нытьем. Он уже превратил меня в капризного ребенка.

Уф.

— Нет. Ты непослушная, избалованная маленькая девочка, и в обозримом будущем с тобой будут обращаться соответственно. — Не давая мне возможности поспорить, он продолжает. — Правило номер три: ты всегда будешь говорить с уважением. Это касается и моего персонала. Предупреждаю тебя сейчас, что каждый человек в моем доме имеет мое разрешение наказывать тебя по мере необходимости или сообщать о твоем плохом поведении непосредственно мне. Если тебя накажет кто-то из моих сотрудников или если мне придется наказать тебя за проступок, о котором они мне сообщили, ты получишь вторую порку прямо перед сном.

О, чёрт, нет.

— Я не позволю куче незнакомцев распускать руки!

Рука на моей заднице сжимается сильнее, и я не могу сдержать тихий стон, вырывающийся из моих губ при вспышке боли.

— Позволишь, если я так скажу, маленькая девочка. Но если ты не хочешь быть наказанной моими сотрудниками, простое решение — вести себя прилично, когда ты под их присмотром. Перейдем к правилу номер четыре, раз уж именно оно втянуло тебя в эту заваруху с самого начала.

Серьёзно? Он обвиняет меня в том, что он обманом заманил меня на свой дурацкий остров, а затем напал на меня?

Грёбаные миллиардеры.

— Хотя на острове нет полиции, как я уже упоминал, у нас очень строгие правила. Если что-то считается преступлением дома, можешь смело исходить из того, что оно будет считаться таковым и на острове. И любая преступная деятельность с твоей стороны встретит нечто гораздо худшее, чем просто порка на коленях у Папочки. Я выражаюсь предельно ясно, маленькая девочка?

Единственное, что мне ясно — это мое желание убраться от него на хрен как можно скорее. Но опять же, у меня есть чувство самосохранения.

— Да, ты ясно выражаешься.

— И это подводит нас к последнему правилу. Твой ответ сейчас должен быть: «Да, Папочка». Попробуй еще раз, Джульетта.

Абсолютно, чёрт возьми, нет. Извернув торс насколько это возможно, я злобно смотрю на него.

— Я соглашусь с остальными твоими бредовыми правилами, но я ни за что на свете не буду называть тебя Папочкой.

Я чувствую его вздох так же отчетливо, как и слышу его, и, несмотря на мою браваду, страх пробегает по моему позвоночнику.

— Керри, принеси мне мою сумку, пожалуйста.

— Что? Какую сумку? — Паника, рожденная каким-то давно забытым инстинктом жертвы, зарытым глубоко в моей ДНК, выбрасывает адреналин в мою систему, и я снова борюсь изо всех сил, чтобы сбежать.

И снова его хватка не уступает ни на дюйм.

Через мгновение появляется Керри, и я вытягиваю шею, наблюдая, как Джаспер достает что-то из переднего кармана.

— Спасибо, Керри. — Опустив взгляд, чтобы встретиться с моим, он сверкает своими тёмными глазами от возбуждения. — Открой рот, Джуджу.

Я не совсем вижу, что у него в руке, но я абсолютно уверена, что не хочу этого у себя во рту. Плотно сжав губы, я яростно смотрю на него.

— Все еще упрямишься, я вижу. Ничего страшного. Папочка знает, как заставить упрямых маленьких девочек слушаться.

Чёрт. Я готовлюсь к новому раунду порки, полная решимости держать рот на замке, какой бы болезненной она ни была.

Но он не принимается за меня так, как я ожидала. Вместо этого он разжимает хватку на моей заднице и свободной рукой делает нечто, настолько характерное для раздражающего старшего брата, что я могла бы рассмеяться, если бы не была так напугана перспективой дать ему доступ к моему рту.

Он зажимает мне нос.

Я не могу дышать. И это лишь вопрос времени, когда кислород в моих легких закончится. Очередной прилив адреналина, вызванный паникой, дает мне силы бороться, но как бы я ни вертела головой и ни пыталась вцепиться в его руку, его пальцы не двигаются.

Мои легкие, кажется, вот-вот лопнут, но мне удается продержаться до тех пор, пока в глазах не начинает темнеть, прежде чем мои инстинкты выживания берут верх над силой воли и мой рот распахивается на взрывном выдохе.

Джаспер, не теряя времени, заталкивает предмет из своей руки мне в рот. Резина касается моего языка, и когда он, наконец, отпускает мой нос, я скашиваю глаза, пытаясь разглядеть, что это такое.

Пока я пытаюсь понять, что именно со мной происходит, Джаспер натягивает два кожаных ремешка через мое лицо, застегивая их на затылке, и до меня наконец доходит.

Он, чёрт возьми, надел на меня кляп.

— Если ты не можешь говорить со мной с уважением, ты потеряешь право говорить вообще, — говорит он, и по тону его голоса кажется, будто он сообщает мне прогноз погоды. Из всего происходящего это кажется самым несправедливым — то, что он остается таким невозмутимым от того, что делает со мной, в то время как я представляю собой комок противоречивых, диких эмоций.

Я пытаюсь сказать ему, чтобы он шел к черту, но слова заглушаются кляпом во рту.

Однако кляп мало помогает заглушить мои крики, когда порка начинается снова.

img_9.jpg

Джаспер

Держа мою милую маленькую сводную сестрёнку на коленях, её задница краснеет всё сильнее и сильнее под моей ладонью, пока она скулит сквозь соску, привязанную к её рту, даже лучше, чем в фантазиях, которыми я занимался во время полёта, чтобы забрать её.

Она не сдастся легко. В то время как Тори, Малышка моего друга Максвелла, освоила эту жизнь как утка в воде, Джульетта не уйдёт так тихо.

Что меня совершенно устраивает. Моя любимая часть получения новой игрушки — это найти именно тот способ её сломать.

И я с нетерпением жду, чтобы узнать, что потребуется, чтобы сломать Джульетту.

С этим в виду, я переношу своё внимание на её чувствительные участки кожи прямо там, где задница встречается с бёдрами. Это адски больно, но, что более важно, она почувствует эту порку каждый раз, когда будет двигаться на сиденье до конца полёта. У меня нет иллюзий, что это наказание продлится дольше, чем потребуется, чтобы боль утихла, но, возможно, я смогу хотя бы добиться её повиновения на час или два.

Её борьба усиливается с изменением темпа, и на мгновение её бёдра раздвигаются так широко, насколько позволяют джинсы вокруг её коленей, и я мельком вижу её промежность. Она недавно делала эпиляцию, но не это привлекает моё внимание.