Развратный папочка

Гнев вспыхивает в ее глазах, и теперь она скалится в — должен признать — впечатляющем оскале.

— Я только что сказала тебе не называть меня так, придурок.

— Правило номер один, — говорю я, игнорируя ее вспышку на данный момент. — Я определенно буду говорить тебе, что делать. И ты будешь слушаться, или будешь наказана.

— Наказана? — Ее голос срывается на возмущенный визг. — Что это, черт возьми, должно значить?

— Скоро узнаешь. Правило номер два. Ты не выходишь из моего дома без моего разрешения и не выходишь без сопровождения взрослого.

— Если ты думаешь хоть на секунду…

— Правило номер три. — Я повышаю голос, подавляя ее протесты без паузы. — Ты будешь следить за своим языком. Это значит: больше не ругаться, не обзываться и уж точно не лгать.

— Ой, пошел ты. — Скрестив руки, она сползает в кресле, пригвоздив ко мне яростный взгляд. — Я не собираюсь следовать ни одному из этих нелепых правил.

— Правило номер четыре. Никакого воровства. Или любого другого нарушения закона. И, наконец, самое важное правило из всех.

— Какое еще?

Это мое любимое правило, и то, которое я больше всего жду возможности применить.

— Отныне я для тебя не Джаспер. С этого момента ты будешь обращаться ко мне только «Папочка».

img_8.jpg

Джульетта

Что, чёрт возьми, вообще происходит?

Либо мой сводный брат лишился своего грёбаного рассудка, либо я ударилась головой и всё это — какой-то очень извращённый коматозный сон. Оба варианта кажутся в равной степени правдоподобными по-своему.

Не находя слов, я пытаюсь разобраться с самой насущной и острой проблемой. — Я не буду называть тебя Папочкой. Я даже твоего отца так не называю. Чёрт, я даже своего собственного отца так не называю.

Легкая, дразнящая улыбка, которая была на лице Джаспера на протяжении всего этого разговора, расплывается в широкой усмешке. Уже не в первый раз я поражаюсь тому, насколько до глупости великолепен мой сводный брат. Я знаю немало мужчин, которые заплатили бы хорошие деньги за такую линию челюсти, как у него. Добавьте сюда глубокие карие глаза и волосы, которые всегда слегка всклокочены, что придаёт ему очарование соседского парня, и получится набор, гарантированно заставляющий даже самых умных девушек немного поглупеть.

Включая меня, о чём свидетельствует тот факт, что я тайно влюблена в него почти столько же, сколько мы знакомы. И тот факт, что я до сих пор не ударила его по этой раздражающе смазливой мордашке.

— Хорошо, — говорит он с коротким торжествующим кивком. — Тогда с твоей стороны не должно быть никакой путаницы.

Боже, он родился таким самоуверенным или ему пришлось тренироваться? Скорее всего, и то и другое, учитывая, что его отец точно такой же. И провалиться мне, если я не нахожу это чертовски сексуальным, по крайней мере, когда дело касается Джаспера.

Какая мать, такая и дочь, полагаю.

Воспользовавшись выучкой, полученной от моей стервозной и властной матери, я пригвождаю его яростным взглядом.

— Единственный человек, который здесь запутался — это ты, если думаешь хоть на долбаную секунду, что я поддамся на эти нелепые требования. Разворачивай этот самолет немедленно, Джаспер.

— Боюсь, я не могу этого сделать, — говорит он, расстегивая ремень безопасности.

Я завороженно наблюдаю, как он снимает свой идеально сшитый на заказ пиджак и набрасывает его на пустое кресло справа от себя. Он снимает простые серебряные запонки с запястий, пряча их в карман, прежде чем закатать манжеты классической рубашки. Это движение обнажает часть его мускулистого загорелого предплечья, и знакомое покалывание дает о себе знать между моих бёдер.

Оторвав взгляд от этого проблеска странно дразнящей плоти, я сужаю глаза, глядя на него.

— И почему это ты, чёрт возьми, не можешь этого сделать?

— Потому что. — Он пожимает плечами, и с очередным подворотом рукава появляется ещё большая часть его предплечья. — Я не хочу.

Шок почти лишает меня дара речи.

— Ты не хочешь?

— Нет. — Посмотрев на меня, когда он заканчивает закатывать рукав до локтя, он демонстрирует улыбку, настолько по-мальчишески обаятельную, что у меня кружится голова. — Видишь ли, Джуджу, я очень долго что-то искал. И я почти уверен, что то, что я искал… это ты.

— Я? — Несмотря на вихрь эмоций, бушующих внутри меня, от его слов мое сердце трепещет от удовольствия.

— Да. Я никогда раньше не смотрел на тебя так. Но когда ты позвонила мне и попросила о помощи, что-то просто как будто щелкнуло во мне.

— Что щелкнуло?

Вместо ответа он наклоняется и нажимает на кнопку, чтобы расстегнуть мой ремень безопасности, вытягивая меня из кресла. И прежде чем я успеваю хотя бы начать осознавать, какими могут быть его намерения, я оказываюсь переброшенной через его мускулистое бедро, глядя в упор на узорчатый ковер под собой.

— Джаспер! Отпусти меня сию же секунду!

— Нет. — В его ответе нет злобы. На самом деле, он звучит совершенно бодро, отвергая моё требование.

Что. За. Хрень.

— Отпусти меня, или я вызову полицию, как только мы приземлимся! Я серьёзно, Джаспер!

Вся его грудь вибрирует от смеха.

— Можешь попробовать. Но единственное присутствие «полиции» на острове — это охрана, которую я и мои друзья купили и оплатили.

Холод пробегает по моему позвоночнику от его слов. И тут до меня доходит, что я абсолютно ничего не знаю о том, куда лечу.

Или о человеке, которого называю своим братом.

Пока я цепенею, пытаясь осознать весь ужас моей новой реальности, Джасперу удается стянуть мои шорты до колен. Факт, который я не замечаю в своей панике, пока его рука не ложится на обнаженную кожу моей задницы.

— Ты избалованная девчонка, Джульетта Блэквуд. Но не волнуйся. Папочка научит тебя, как быть хорошей девочкой.

Боль взрывается на моей правой ягодице, и моему мозгу требуется мгновение, чтобы осознать происходящее. И даже тогда я не могу в это поверить.

Он… Он, чёрт возьми, порет меня ладонью?

Следует новый взрыв боли, не оставляющий сомнений в моих мыслях. Я с голой задницей лежу на коленях своего сводного брата, и меня порят как непослушную маленькую девочку, пока он называет себя Папочкой.

Если бы это не было так чертовски больно, я бы точно склонилась к варианту с коматозным сном. Но боль — явное указание на то, что это не сон, а ужасающая, унизительная реальность.

Пока мой разум пытается принять эту реальность, моё тело переходит в режим «бей или беги». Или, в данном случае, «бей, чтобы бежать». Потому что я готова сбежать, даже если для этого придется найти парашют и выброситься прямо из этого грёбаного самолета — но для начала мне нужно действительно вырваться от него.

— Отпусти меня, больной сукин сын! — кричу я, извиваясь и дергаясь изо всех сил, пытаясь вырваться из его хватки.

Но мой брат, похоже, обладает какой-то сверхчеловеческой силой, потому что все мои брыкания и метания абсолютно ни к чему не приводят. Он делает паузу в порке примерно на пять секунд — ровно столько времени ему требуется, чтобы закинуть одну из своих ног поверх обеих моих, пригвоздив меня к месту ещё эффективнее, чем раньше.

Жжёт. Каждый шлепок, обрушивающийся на мою голую задницу, ощущается так, будто кто-то поднес спичку к моей коже. У меня и раньше были парни, которые увлекались всякими извращениями, и я не против небольшой боли вместе с удовольствием, но ничто никогда не сравнится с ощущением жесткой руки Джаспера на моей плоти.

Какое-то время я сражаюсь изо всех сил, но вскоре моя энергия просто иссякает, и я бессильно опадаю на колено Джаспера, тяжело дыша.