Развратный папочка

— Поверь, я понимаю. Мне пришлось выбрать: быть знаменитой или быть счастливой. Ты счастлива здесь?

— Да. Ну, когда меня не наказывают за что-нибудь. А Виктория, пожалуй, первый настоящий друг, который у меня когда-либо был.

— Ну… может, если останешься, у тебя будет два настоящих друга.

Поднимаю голову и улыбаюсь ей.

— Правда?

— Если обещаешь не быть злой Нью-Йоркской Джульеттой. Мне эта Джульетта нравится гораздо больше.

— Поверь, не думаю, что мой Папочка позволил бы мне быть злой Нью-Йоркской Джульеттой, даже если бы я захотела. Да и не хочу я. Мне эта версия себя нравится больше.

Дверь спальни открывается, и Майра выходит, её халат с меховым кантом развевается вокруг.

— Ну, раз вы не перерезали друг другу горло, пока меня не было, это уже что-то. — Поворотом она приковывает меня строгим взглядом. — Твой Папочка в пути, и он велел передать, что ты не сядешь месяц, когда он с тобой разберётся.

— Я так и думала.

Хитрая улыбка сменяет строгое выражение на её лице.

— А пока… Кто хочет шоколадного молока?

— Я, я, я! — Подпрыгивая на месте, как часто делает Виктория, Солен хлопает в ладоши. — Спасибо, Мамочка!

— Шоколадное молоко звучит отлично. Спасибо, э-э…

— Мисс Майра, — говорит она с подмигиванием. — И не за что, милая.

Она исчезает на кухне и возвращается через несколько минут с бутылочкой и непроливайкой, обе наполнены шоколадным молоком. Передавая мне непроливайку с предупреждением быть осторожной, она устраивается в большом кресле и сажает Солен к себе на колени.

Я смотрю, немного зачарованная, как Солен сворачивается калачиком в объятиях своей Мамочки, её глаза закрываются, пока она сосёт из бутылочки. Поднося свою кружку к губам, я осторожно делаю глоток, громко мурлыча, когда сладкое молоко заливает рот.

— Это вкусно. Оно… ну, настоящее молоко или…?

Смеясь, мисс Майра похлопывает Солен по бедру свободной рукой, слегка покачивая её, пока та пьёт.

— Моё молоко. Нашла в интернете рецепт, как сделать шоколадное молоко из грудного, и боюсь, моя маленькая эльф немного пристрастилась к нему.

Я делаю ещё глоток, и мы сидим в тишине, пока я не задаю вопрос, который не даёт мне покоя.

— Мой Папочка очень злился?

— Скорее, облегчённо вздохнул, думаю. Но ты определённо в большой беде, малышка. Что, чёрт возьми, заставило тебя бродить по острову посреди ночи?

— Я идиотка, наверное.

Выражение мисс Майры снова твердеет.

— Говорить о себе плохо — это проступок, за который здесь шлёпают, Джульетта. Мне нужно идти за расчёской?

Жар бросает в щёки, я энергично качаю головой.

— Нет, мэм. Простите.

— Хорошая девочка. — Она наклоняет голову набок. — Кажется, я только что услышала, как подъехала машина. Держу пари, это твой Папочка.

Действительно, следом раздаётся звук открывающейся входной двери, затем шаги Джаспера, бегущего по лестнице. Он останавливается на верху, оглядываясь в панике, пока его взгляд не падает на меня.

— Джульетта. — Облегчение ясно слышно в его голосе, когда он бросается ко мне, прижимает в объятиях так крепко, что перехватывает дыхание. — Я так чертовски волновался за тебя, принцесса. Как ты сюда добралась? О чём ты думала? Клянусь, мне хочется перевернуть тебя через колено и отшлёпать голую попку прямо здесь, чтобы ты даже не думала больше сбегать из дома.

— Прости, Папочка. Я не… Не знаю… — Не в силах объясниться, я разрываюсь в рыданиях, вцепившись в него изо всех сил.

— Думаю, это наш знак оставить вас наедине. — С грацией, которой нельзя не восхищаться, мисс Майра поднимается на ноги, всё ещё держа Солен на руках. — Просто закрой входную дверь, когда будете уходить.

Она относит Солен в то, что, как я предполагаю, их спальня, закрывая за собой дверь.

Папочка отстраняется, его взгляд суров, и внезапно я чувствую себя очень маленькой. Точно как непослушная Малышка, пойманная на чём-то, чего делать не следовало.

— Привет, Папочка.

— Серьёзно? Ты только что отняла у меня пятьдесят лет жизни, и всё, что ты можешь сказать, — это «Привет, Папочка»?

— Э-э… Мне очень жаль, что я тебя волновала.

— Поверь, принцесса, ты ещё не знаешь, что такое «жаль». Но узнаешь, когда я с тобой разберусь.

Знакомый, восхитительный страх пробегает по венам.

— Да, Папочка.

— Но сначала ты сядешь свою непослушную попку прямо сюда и расскажешь, почему вообще сбежала.

Кивнув, я снова сажусь на диван, перекручивая пальцы на коленях.

— Э-э… Ну, я искала доки.

Я почти уверена, что если бы сказала ему, что вышла на поиски инопланетного корабля, чтобы меня похитили, он не выглядел бы более шокированным, чем сейчас.

— Что? Почему, чёрт возьми, ты пошла к докам?

— Ну, у меня был такой план — пробраться на корабль, чтобы вернуться домой.

— И почему, чёрт возьми, ты бы это сделала?

Часть той смелости, что я чувствовала, сбегая из дома, возвращается, и я поднимаю подбородок.

— Может, мне надоело, что со мной всё время обращаются как с ребёнком.

Я наполовину ожидаю, что он схватит меня и отшлёпает попку до красноты прямо здесь и сейчас. Но теперь моя очередь быть шокированной, потому что его реакция — последнее, что я могла предсказать.

Он просто… смеётся.

И не низким, зловещим смехом, к которому я привыкла, когда он собирается сделать со мной что-то извращённое. А полноценным, от души, со слезами на глазах смехом.

Я могу только сидеть и смотреть, как он смеётся, пока слёзы не текут по его щекам и он не делает глубокий вдох.

— Ох, принцесса. Мне жаль говорить тебе это, но ты никогда не добралась бы до Нью-Йорка.

Раздражение бежит колючими пальчиками по моему позвоночнику.

— Почему, чёрт возьми, нет?

— Потому что. — Он снова смеётся. — Ты никогда не добралась бы до Штатов, не будучи обнаруженной. А потом ты оказалась бы во власти кучи лесорубов с такими же наклонностями, как у меня, но без моей… элегантности, скажем так.

Снова я могу только сидеть и смотреть в шоке.

— Они… как ты? С этой всей папочкиной штукой?

— Да.

— Сколько вас таких?

— Больше, чем ты думаешь, хотя большинство предпочитают держать эту часть себя в тени. Поэтому мы и построили этот остров, чтобы жить, как хотим, без осуждения. Наши друзья-лесорубы во многом такие же, хотя у них нет целого острова. Могу обещать, принцесса, как только они поняли бы, кто ты, они сразу позвонили бы мне. И я позволил бы им шлёпать твою непослушную попку каждый день, пока не смог бы забрать тебя обратно.

Мысль о том, что незнакомые люди, лесорубы, прикасаются ко мне, должна ужасать. И ужасает, хотя часть меня воодушевляется от идеи, что мой Папочка приказал бы кому-то другому наказывать меня вместо себя.

Но я не собираюсь давать ему это понять, поэтому фыркаю и откидываюсь на диван.

— Ну, в любом случае, я передумала. Я не уезжаю.

— Правда? — Его тон слегка насмешлив, и моя попка сжимается в ответ, когда он наклоняется, его рука обхватывает моё горло. — Я рад это слышать, принцесса. Но чтобы ты знала, выбора у тебя никогда не было. Ты моя, Джульетта Блэквуд, и нет такого места на Земле, где ты могла бы спрятаться, и я бы тебя не нашёл. И как только я доставлю тебя домой, я позабочусь о том, чтобы ты никогда, никогда даже не думала снова сбегать от меня.

Ох. Мне пиздец.

img_34.jpg

Джаспер

Бедная моя маленькая Джуджу. Сидя рядом со мной на заднем сиденье машины, она нервно подёргивает ногой, постоянно ёрзая, пока мы едем домой. Каждые несколько секунд она бросает на меня взгляд, а потом снова отводит глаза, и на её щеках распускается прелестный румянец.