Развратный папочка

А именно этого ты и хотела. Перестань вести себя как ребёнок и двигайся дальше.

Подгоняемая голосом в голове, я качу чемодан в ванную и хватаю зубную щётку и всё, что может понадобиться в пути. Я не знаю, сколько времени проведу на корабле, и не хочу прибыть в Штаты вонючей и грязной.

С собранной сумкой я открываю дверь детской и выглядываю в коридор. Пока что никого нет, поэтому я крадусь к лестнице, снова приостанавливаясь на верху, чтобы прислушаться к голосам.

Тишина. Все, должно быть, ушли или спят.

Слава богу.

Мне требуется несколько минут, чтобы спуститься по лестнице — каждый шорох заставляет меня замирать, затаив дыхание, в ожидании, что меня вот-вот обнаружат. Но в конце концов я добираюсь до низа лестницы, а затем до парадной двери.

Насколько я могу судить, здесь нет сигнализации. Что, впрочем, логично: остров самодостаточен, а все жители проходят тщательную проверку. Отсутствие сигнализации даже вселяет в меня уверенность — гулять одной в темноте теперь не так страшно.

Чувствуя себя смелее, чем за последние дни, я открываю дверь и выхожу в прохладный ночной воздух.

Свобода.

Волнение пузырится в груди, когда я плотно закрываю дверь за собой и спускаюсь по ступенькам к подъездной дорожке. Наверное, стоило поискать ключи от машин брата, но я не рискую возвращаться и тратить драгоценное время на поиски.

Да и остров не такой уж большой. Наверняка до доков можно дойти пешком, если просто идти прямо, верно?

Неверно, понимаю я уже через полчаса ходьбы. Во-первых, дорога занимает гораздо больше времени, чем я думала. А во-вторых, я даже не знаю, где именно находятся эти доки. У меня смутное представление, где находится город, — если идти прямо, я, скорее всего, туда выйду.

Может, если доберусь до города, смогу сориентироваться дальше. Я должна разобраться, иначе упущу единственный шанс сбежать.

К тому же я впервые задумываюсь, насколько Джаспер разозлится, когда обнаружит моё исчезновение. Если он поймает меня до того, как я проберусь на корабль… Я больше никогда не смогу сидеть нормально, а картины, которые рисует моё воображение, заставляют ускорить шаг.

Так или иначе, я должна найти тот корабль

img_7.jpg

Джаспер

Полусонный, я тянусь к Джульетте. Наверняка эта маленькая проказница откатилась от меня за ночь, и мне не хватает её мягкого веса в моих руках.

Но когда я не чувствую её, я приоткрываю один глаз, чтобы увидеть, куда она подевалась.

И обнаруживаю, что кровать рядом пуста.

— Джульетта!

Выкатываясь из кровати, я спотыкаюсь в сторону ванной, сердце колотится. Быстрый осмотр разрушает надежду на то, что, возможно, она просто захотела в туалет и не стала будить меня, чтобы я её переодел.

Я бросаюсь в её детскую, включаю свет, врываясь внутрь.

Пусто. Снова.

Где же ты, черт возьми, принцесса?

Возвращаясь в спальню, я хватаю телефон с тумбочки и набираю номер Ричарда, поспешно натягивая одежду.

— Что случилось? — Несмотря на поздний час, голос Ричарда бодр и готов к действию.

— Джульетта пропала.

— Пропала? Как?

— Не знаю! Её нет ни в моей комнате, ни в её детской. Я позвоню Эвандеру, пусть пришлёт команду, а ты проверь дом.

— Мы с Алисой уже в деле.

Разговор заканчивается, и я нажимаю кнопку, чтобы позвонить Эвандеру.

— Клянусь богом, Джаспер, кто-то должен быть мёртв, если ты звонишь мне в два часа ночи.

— Джульетта исчезла. Я не могу её найти.

— Чёрт. — В его голосе не осталось и следа сонливости. — Я пришлю команду. Есть идеи, куда она могла деться?

— Никаких. Пожалуйста, Эвандер, мы должны её найти.

— Найдём. — Уверенность в его тоне немного успокаивает мои нервы, но не полностью. — Осмотри каждый сантиметр дома, шкафы, всё. В последний раз, когда пропадала Малышка, она была прямо у нас под носом. Тем временем я подниму тревогу во всём городе. Не волнуйся, Джаспер. Мы найдём твою малышку.

Молясь, чтобы он был прав, я заканчиваю звонок и спешу вниз, чтобы начать поиски.

img_33.jpg

Джульетта

К тому времени, как я вижу уличные фонари, выстроившиеся вдоль главной улицы города, мои ноги кажутся налитыми свинцом, и всё, на что я способна, — это переставлять одну ногу перед другой. Если доки не близко, не уверена, что смогу дойти.

Опускаясь на тротуар, я прислоняюсь спиной к кирпичной стене здания и пытаюсь отдышаться. Но трудно дышать, когда вся грудь сдавлена, будто кто-то обмотал её резинкой и продолжает закручивать всё туже и туже.

Слёзы жгут веки, и всё, о чём я могу думать, — что хочу своего Папочку. Даже если знаю, что моя попка поплатится за это, я хочу, чтобы он нашёл меня и забрал домой.

— Джульетта? Милая, что ты здесь делаешь?

Принуждая себя открыть глаза, я поднимаю взгляд и вижу женщину, склонившуюся надо мной. Она выглядит знакомой, и мне требуется мгновение, чтобы вспомнить.

Майра. Мамочка Солен, из бутика, куда мы ходили в мой первый день на острове.

— Не знаю, — слова вырываются из меня со всхлипом, слёзы текут по лицу. — Я хочу домой.

— Ох, бедняжка. Пойдём наверх, позвоним твоему Папочке. Весь остров сейчас ищет тебя.

Вина пронзает облегчение, заливающее меня от её слов.

— М-мне жаль, — вырывается у меня сквозь рыдания, пока она помогает мне встать и ведёт в бутик.

Наверху нас ждёт Солен, её лицо искажено яростью.

— Я не хочу, чтобы она была здесь!

— Я знаю, детка. Но Джульетте нужна наша помощь. Если не хочешь с ней разговаривать, не обязательно, но будешь вежлива. Понятно?

Скрестив руки, Солен топает ногой.

— Нет. Пусть ждёт внизу, пока мистер Джаспер не придёт за ней.

Позади меня Майра вздыхает.

— Не хочу наказывать тебя сегодня, маленькая эльф. Но ты опасно близка к тому, чтобы заработать себе мыло в рот и горячую попку.

Угроза достаточна, чтобы Солен сжала губы в тонкую линию, хотя ярость в её глазах не утихает, пока она смотрит на меня.

— Спасибо. Джульетта, садись на диван. Я позвоню твоему Папочке и скажу, что ты в безопасности.

Майра спешит прочь, оставляя меня наедине с Солен. И вина, которую я чувствую, разрывает меня на части, пока я не могу больше терпеть враждебное молчание.

— Прости, что не была для тебя хорошей подругой в Нью-Йорке. Ну, в смысле, прости, что вообще не была подругой.

Выражение Солен слегка смягчается, она пожимает плечом.

— Всё нормально. Не как будто остальные высокомерные стервы в городе были лучше. Я была для вас просто вещью, и я это знала.

— Должно быть, это было тяжело.

— Было. Честно говоря, думаю, если бы Майра не убедила меня поехать с ней на остров, я бы сгорела дотла через год-другой. Я люблю создавать одежду, но не создана для той жизни. Она слишком… тяжёлая. Слишком холодная.

— Я хочу вернуться. Нет. — Я качаю головой. — Мне кажется, я должна хотеть вернуться. У меня не было выбора, когда я попала на остров, и я скучаю по свободе — делать что хочу, когда хочу. Но я не скучаю по людям. Не так, как должна.

Солен делает маленький шаг вперёд и опускает руки.

— Быть Малышкой — это своя свобода, разве нет? Не нужно никому угождать, не нужно опасаться злых, коварных стерв. Тебе даже не нужно работать. Можно просто… быть. Ты действительно хочешь отказаться от всего этого, чтобы вернуться к притворству, будто тебе нравятся люди, с которыми ты вынуждена общаться на каждой скучной тусовке?

Её слова отзываются во мне, и я даю им впитаться.

— Нет… Наверное, не хочу. Но согласиться остаться здесь — это как… не знаю. Как отказаться от себя, чтобы стать той, кого хочет видеть Джаспер.