Развратный папочка

— Согласен.

Следим за их прогрессом по видео вниз по лестнице, мимо комнаты, где сидим, на кухню.

— Что затеяла, непослушная девочка? — бормочу я, пока Джульетта открывает шкафы, потом исчезает в кладовке.

Возвращается мгновение спустя, триумфальная улыбка, держа две бутылки шампанского. Виктория ликует, размахивая кулаками, пока Джульетта ставит одну бутылку на остров и ковыряет пробку второй.

— И это наш сигнал, — говорю я, вскакивая с дивана и направляясь на кухню, Максвелл за мной.

Наши маленькие задиры так поглощены открыванием шампанского, не замечают, когда входим на кухню.

— Что вы двое думаете делать?

Виктория отскакивает от Джульетты, словно расстояние сделает её менее виноватой. Глаза широко, бросает руку назад, прикрывая попку от грядущей порки. Рядом голова Джульетты дёргается вверх. К несчастью, наше внезапное появление совпадает с моментом, когда она высвобождает пробку. Пробка летит — прямо в лицо Максвеллу.

Словно в замедленной съёмке смотрю, как пробка летит по воздуху, попадая Максвелла прямо между глаз.

Виктория и Джульетта стоят как вкопанные в шоке, первая с руками за спиной, вторая с пузырями по руке.

Это требует всего самообладания не расхохотаться.

— Чёрт!

Максвелл хлопает рукой по лбу, морщась, потирая красный след от пробки. Выражение яростное, указывает на непослушную Маленькую девочку.

— Три секунды найти пустой угол и носом в него, Виктория Роуз. Раз.

С шокированным писком Виктория вертится и бежит к первому пустому углу.

— В морозилке должны быть пакеты со льдом, если хочешь, Максвелл.

Жестикулируя к холодильнику одной рукой, другой забираю шампанское из руки Джульет и ставлю на остров.

— Нужно отвести Джульетту отмыться, прежде чем разберёмся… со всем этим.

Максвелл хмыкает, и я снова глотаю смех, беру Джульетту за руку и тащу в полуподвал у кухни.

— О чём ты думала, маленькая девочка? — спрашиваю, когда дверь твёрдо закрывается за нами.

— Я-я не знаю. Дядя Макс в порядке?

Сердце чуть тает от явной заботы в голосе.

— Выживет. О чём стоит беспокоиться — состояние твоей попки, непослушная малышка.

Качая головой, включаю кран и беру мочалку из-под раковины.

— Где тебе положено быть сейчас, Джульетта Слоун?

Она жалобно шмыгает, нижняя губа чуть дрожит.

— В своей комнате.

— Ты в такой беде, принцесса, — говорю с вздохом, оттирая липкую жидкость с руки. — Даже если б не заехала пробкой Дяде Максу в голову, была бы в мире боли.

— Прости, Папочка. Не думали, что это большая проблема.

Когда она чистая и сухая, пронзаю строгим взглядом.

— Не думали, что большая проблема, или не думали, что поймают?

Голова Джульетты опускается, и знаю без ответа правду.

— Не знаю.

— К сожалению для тебя, я точно знаю. Пошли, принцесса. Пора отвечать.

img_7.jpg

Джульетта

Чёрт, чёрт, чёрт. Мы в такой беде. Почему, чёрт возьми, думала, что это сойдёт с рук? Не знаю, как наши Папочки узнали, что мы затеяли, но явно узнали, раз оказались на кухне через пару минут после нас.

Дядя Макс опирается на остров, когда возвращаемся, синий пакет со льдом на лбу, хмурый вид на лице. Воспоминание о пробке, летящей прямо в него, и шокированное выражение, когда попала между глаз, всплывает, и кашляю, чтобы прикрыть смех, рвущийся из груди.

В углу Виктория переминается, и смех умирает в груди. Папочка прав. Даже без удара пробкой Дяде Максу мы были бы в огромной беде. И это всё моя вина.

— Иди сюда, Виктория Роуз.

Голова опущена, плечи поникли, Виктория плетётся встать рядом. Мелькает мысль, что теперь ненавидит меня, но идея испаряется, когда обхватывает мою руку. Что бы ни было дальше — встретим вместе.

Джаспер встаёт рядом с Дядей Максом, дыхание замирает в горле. По отдельности каждый грозный по-своему. Вместе почти пугающие.

— Что было последнее, что мы сказали вам, девочкам, прежде чем оставить одних в детской? — спрашивает Дядя Макс, голос тугой от злости.

— Не выходить из комнаты.

Голос Виктории тихий, почти шёпот, пока поднимает голову встретить яростный взгляд Папочки.

— Правда очень жаль, Папочка.

— Поверь, маленькая воровка. Будет очень жаль, когда закончим с тобой.

Страх трепещет в животе от слов, но сразу за ним злость. Бедная Виктория снова опустила голову, тихие слёзы скатываются по щекам, и всё потому, что Папочка большой злой придурок из-за мелкой шалости.

— Не обязательно так грубо с ней!

— Джульетта. Хватит.

Авторитет трещит как кнут в голосе моего Папочки, и знаю, должна отступить, но не могу. Эмоции повсюду, выходят из-под контроля, и единственное, что думаю — направить на кого-то. И этот кто-то — Максвелл Стоун.

— Нет!

Топаю ногой, осознавая, что веду себя как ребёнок, но не могу удержаться.

— Это всё моя идея, так что в беде должна быть только я. Тори ничего не сделала.

— Ну, это отвечает на следующий вопрос, — тянет дядя Макс. — Спасибо за честность, Джульетта. Но следи за тоном, малышка, если не хочешь добавить мытьё рта мылом к наказанию.

— Не можешь. Ты не мой Папочка!

— Нет, но я могу.

Шагнув вперёд, Джаспер достаёт знакомую вещь из кармана брюк.

— Чувствовал, понадобится снова. Открой рот, Джульет.

Последнее, чего хочу — кляп, особенно перед Дядей Максом. Сжав губы, качаю головой и сверлю Папочку взглядом.

— Джульетта, если заставлю, вымою рот перед кляпом. Выбор твой.

Какой, чёрт возьми, выбор? Неважно. Мой живот всё ещё бурлит тошнотворной смесью злости и вины, когда я заставляю губы открыться.

Джаспер вставляет резиновый наконечник в рот и застёгивает кляп сзади. Сосу, потому что иначе обкончаюсь слюнями, и лучше сотня порок, чем так унизиться. Но как раньше, жест успокаивает взъерошенные перья, хоть немного. Всё равно злюсь на обоих.

— Теперь, когда разобрались…

Сняв пакет со лба, Дядя Макс бросает его на остров за спиной и скрещивает руки на груди.

— Вы обе заслужили порку. И поскольку нарушили правило, данное Дядей Джаспером и мной, думаю, логично, чтобы каждая получила порку от каждого из нас. Джаспер?

— Согласен. Разогреть Джульетту, прежде чем я возьму лопатку для её непослушной попке?

— Угадал мои мысли. Идём со мной, Джульетта.

img_29.jpg

Джульетта

Это худший сценарий. Ну, учитывая, что знаю о Дяде Максе, может, не самый худший. Но точно не лучший. И самое плохое — я не могу протестовать, поскольку рот всё ещё заткнут соской.

— Джульетта.

Голос Джаспера твёрдый, непреклонный.

— Иди с Дядей Максом. Ты ведь не хочешь усугублять.

Я сосу резину во рту, шагаю вперёд и беру руку Дяди Макса, бросая взгляд на Джаспера через плечо, пока меня ведут в столовую.

Джаспер и Виктория идут сразу за нами, сердце колотится о грудь, пока наши Папочки отодвигают стулья от стола друг напротив друга.

Дядя Макс садится на один стул и манит пальцем.

— Сюда, Джульетта.

Один взгляд на лицо Папочки говорит, что неповиновение сейчас не в интересах, так что заставляю ноги идти вперёд.

Как только подхожу, дядя Макс берёт за руку, наклоняет через колено и задирает юбку.

Ухватившись за его ногу для равновесия, смотрю, как Виктория в той же позиции через колено Джаспера.

Я должна бы ревновать, что Папочка имеет другую женщину через колено, стягивает её подгузник вместо моего. Но когда Виктория поворачивает голову и наши глаза встречаются, как на ужине позавчера, чувствую только то же родство. Мы вместе в этом, и не важно, кто кого шлёпает — всё равно паршиво.