Развратный папочка

— Это касается и тебя, Виктория Роуз. Если шагнёшь хоть ногой из комнаты, попка заплатит цену.

Голова Виктории энергично кивает.

— Да, Папочка. Никуда не уйдём. Обещаем.

— Хорошая девочка. Вернёмся через немного проверить.

Выражение Дяди Макса смягчается, пока он наклоняется поцеловать волосы Виктории.

— Веселись, маленькая воровка.

Ещё несколько минут суеты, и они наконец уходят. Жду звука шагов на лестнице, прежде чем откинуться к кукольному домику с вздохом.

— Наконец. Думала, не уйдут никогда.

Тихо хихикая, Виктория бросает нервный взгляд на дверь, словно боится, что услышат.

— Не верится, что правда ушли. Не думаю, что была без взрослого больше нескольких минут с приезда на остров.

Идеальный повод, если слышала когда-нибудь.

— Кстати о … как именно ты попала на остров? Это связано с тем, почему Дядя Макс зовёт тебя «маленькой воровкой»?

Красный заливает щёки Виктории, пока она медленно кивает.

— Я работала в его компании.

— Правда? Чем занималась?

— Системный аналитик. Что так скучно, как звучит, но хорошо платили. Недостаточно, чтобы вылезти из горы меддолгов после смерти мамы, поэтому украла кучу денег у компании.

Рот открывается, уставившись на неё. Сладкая маленькая Виктория, само воплощение идеальной Маленькой девочки, украла деньги у Максвелла Стоуна.

— Сколько украла?

— Миллион долларов.

— У тебя стальные яйца, девчонка. Я бы и доллара не украла у этого мужчины. А я наворовала в своё время. Именно так и оказалась на этом долбаном острове.

Закатываю глаза.

— Дала себя поймать и побежала к старшему брату за помощью. Видишь, как обернулось.

Виктория хихикает, проводя щёткой по волосам куклы.

— Похоже, да. Оказывается, Папочка меня подставил, дал всю инфу для растраты. Когда сделала, дал выбор. Тюрьма или месяц на острове с ним.

— И ты выбрала это? Иногда думаю, тюрьма лучше.

Но даже говоря, слова звучат пусто. Тюрьма не дала бы вкусного молока от красивых коровок, любимой еды или красивой комнаты, сделанной специально.

— Я не знала точно, во что ввязываюсь, подписывая контракт. Был довольно расплывчат, кроме того, что буду «искупать грехи» здесь.

— Так когда твои тридцать дней кончились?

— Около недели назад. Решила остаться здесь, с ним. Не то чтобы он отпустил, если б захотела.

Ладно, теперь продвигаемся. Пододвигаясь ближе, наклоняюсь, отчаянно желая спросить главное.

— И ты в порядке с этим? Быть запертой здесь навсегда, вынужденной жить ребёнком до конца жизни?

Виктория наконец поднимает голову, выражение такое грустное, что чуть не тянусь обнять.

— Знаешь, что ждёт меня в Нью-Йорке?

— Что?

— Ничего, — говорит она с горьким смехом. — Друзья были, но семьи нет. Контракт обещает десять миллионов, если вернусь, но… там больше ничего. НьюЙорк дал только сердечные боли. Здесь у меня семья. Папочка, Дяди, Тетя Кэт, и все любят сильнее, чем мечтала. И ты.

— Да. Наверное.

— У тебя иначе, — тихо говорит она, и в тоне нет осуждения, только простое понимание. — У тебя целая жизнь, друзья, семья. Свобода. Не думаю, что ты будешь счастлива отказываться.

Благодарность переполняет грудь, слёзы жгут глаза.

— Не счастлива. Не ненавижу здесь, не так, как думала сначала. Но…

— Не то же. Понимаю. Говорила с Папочкой? Может, найдёте компромисс.

— Сомневаюсь. Вчера сказал, показывая новую детскую, что я его. Навсегда.

Виктория откладывает куклу, необычно серьёзный взгляд встречает мой.

— Не знаю его так долго, как ты, но не думаю, Дядя Джаспер хочет, чтобы его Маленькая девочка была несчастна, кем бы ни была. Поговори с ним, скажи, что чувствуешь. Посмотрите, найдёте выход вместе. Он любит тебя, Джульетта, и знаю, сделает всё, чтобы ты наслаждалась ролью его Малышки.

Джаспер любит меня? Больше, чем осмеливалась надеяться, так что просто пожимаю плечами.

— Может. Да, может.

Тишина падает между нами, но не неловкая. Почти утешительная, словно достигли нового уровня дружбы после разговора. Может, Виктория права. Может, если просто поговорю с Джаспером, скажу, как чувствую по поводу пребывания, даст больше свободы. Могу путешествовать с друзьями пару недель в году, а остальное время возвращаться на остров к нему. И может, даже не быть его малышкой. Может, со временем станем обычной парой, живя обычной жизнью. Делить время между здесь и Нью-Йорком.

Поскольку эта мысль не приносит столько утешения, сколько хотелось бы, откладываю и встаю, протягивая руку Виктории.

— Пошли. Будем непослушными.

Глаза широко, она берёт руку и позволяет подтянуть.

— В каком смысле?

В каком смысле? Думаю мгновение, и озаряет.

— Девчачий разговор требует вина. Сбежим на кухню, найдём бутылку и принесём в детскую. Если нальём в непроливающиеся стаканчики, Папочки не узнают.

— Не знаю…

Явно раздираемая, Виктория тянется назад потереть попку под тюлем, словно предвидя неприятности, если поймают.

— Наши Папочки ясно сказали оставаться в комнате. Будет большая беда, если поймают.

Ухмыляясь теперь, беру за руку, тяну к двери детской.

— Ещё не поняла, что неприятности — половина веселья?

img_28.jpg

Джаспер

— Твоя Джульетта, похоже, хорошо привыкает.

С дивана в моей гостиной Максвелл дарит мне то, что едва ли улыбкой назвать, но от Максвелла Стоуна это сойдёт за широкую ухмылку. Одобрение в его тоне сильно успокаивает мои ранние опасения, и я отвечаю гораздо более широкой улыбкой.

— Да, удивительно. Думал, будет больше борьбы, но она правда наслаждается ролью моей малышки. Кроме случаев, когда приходится использовать подгузник. По этому поводу всё ещё спорит почти каждый раз.

— Виктория сначала сопротивлялась. Почти месяц ушло, чтобы сходить самостоятельно. Теперь использует чаще, чем нет. Честно, удивлён, что ты настаиваешь с Джульеттой.

— Не планировал, но она так мило смущается. И думаю, лучше начинать и намерен продолжать.

— Хороший план, действительно.

Я бросаю взгляд на монитор на столе, видео, где наши малышки играют с куклами.

— Посмотри, какие милые, Максвелл.

Теперь Максвелл улыбается по-настоящему, широким жестом, который приберегает для своей Маленькой девочки.

— Драгоценные. Рад, что у тебя монитор. Не уверен, что комфортно оставлять Викторию одну надолго. Если дремлет — одно, но…

— Но Малышки склонны находить неприятности?

— Точно.

Мы оба следим за монитором орлиным взглядом, пока углубляемся в разговор о последней сделке Максвелла и волнениях в его компании. Похоже, совет не в восторге, что он работает из неизвестного места или уволок их аналитика. Но все знают, что без Максвелла Стоуна нет его компании, так что готовы держать эти скелеты в шкафу. Даже если попробуют разоблачить, у Максвелла силы и денег зарыть их и секреты без пота.

Движение на мониторе привлекает внимание, и я поднимаю палец, заставляя друга замолчать, пока смотрю, как две очень непослушные Маленькие девочки высовывают головы из двери детской.

— Что они затеяли?

В тоне Максвелла намёк веселья, но я лучше всех знаю, что это не спасёт его Маленькую девочку от заслуженной порки. Ни Джульетту.

— Посмотрим.

Беру монитор, переключаюсь на вид коридора, и мы смотрим, как крадутся к лестнице, осторожно спускаясь по ступенькам. Максвелл трёт подбородок, улыбка тянет губы, возбуждение пляшет в бледных глазах.

— Встретим внизу лестницы или посмотрим, что у них в пушистых рукавах?

— Голосую за подождать. Хочу знать точно, насколько непослушными планировали быть, чтобы наказания подогнать соответственно.