Развратный папочка

— Д-да, Папочка.

Ещё волна удовольствия, пока он работает над клитором жёстче, быстрее, толкая вверх, вверх к мерцающему пику.

— Скажи это, малышка. Скажи, что ты непослушная малышка Папочки.

Не хочу. Но инстинкт подсказывает, последствия неповиновения больше, чем готова заплатить сейчас, так что глотаю унижение и выдавливаю слова.

— Я-я непослушная малышка твоя.

— Вот так, моя хорошая девочка. Хочешь, чтобы Папочка позволил кончить сейчас?

— Да, Папочка, пожалуйста!

— Тогда кончи для Папочки, принцесса. Сожми член Папочки этой грязной маленькой киской.

Мне конец. Каждая частичка меня, тело и душа, раскалывается, пока удовольствие врезается. Смутно осознаю, что кричу, продолжая трахать его, скача и сжимая член, пока волна за волной накрывает меня. Пока наконец он прижимает меня на месте, пальцы впиваются в бёдра, заполняя спермой.

Долго мы просто сидим, отходя, обнявшись, пока виды проносятся мимо. Когда дыхание выравнивается, он проводит рукой за голову, притягивая для долгого медленного поцелуя.

— Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь, моя сладкая маленькая принцесса, — бормочет он, и сердце подпрыгивает в груди.

И впервые с посадки в самолёт осмеливаюсь поверить, правда поверить, что брат может чувствовать что-то ко мне.

Что, чёрт возьми, мне с этим делать?

img_27.jpg

Джаспер

Моя сладкая маленькая Джуджу спит всю дорогу домой, очевидно, вымотанная поездкой на ферму. Я не могу перестать на неё смотреть, наблюдая, как её веки чуть трепещут на особенно ухабистом участке, как она прижимается ко мне с вздохом. Всё в ней завораживает, и я всё ещё не могу поверить, что она здесь. Ещё труднее поверить, как хорошо она вживается в роль моей Малышки. Правда, она сопротивляется на каждом шагу, но сегодняшний день показал, насколько хорошо она приспосабливается к нашей новой динамике.

Нам скоро придётся рассказать родителям. Они уже знают, что она со мной, поскольку я позвонил им в первую же ночь, как устроил её, хотя они не знают, где это «здесь» и что я её Папочка, но скоро придётся признаться в романтическом повороте наших отношений. Они будут в ярости, и я не могу не ухмыльнуться, представляя выражения чистого ужаса на их лицах. Может, не будем рассказывать. Может, просто явимся на День благодарения с моим кольцом на пальце у Джульетты. Моя непослушная Маленькая принцесса, наверное, получит удовольствие от сердечного приступа, который это вызовет у её матери.

Машина останавливается перед домом, и я нежно трясу свою малышку.

— Пора просыпаться, Джуджу. Мы дома.

Нос морщится, она шевелится, прижимая лицо к моей груди.

— Не-а.

Я смеюсь, снова толкая.

— Да-а, принцесса. У Папочки сюрприз для тебя.

Это привлекает её внимание. Сонно моргая, она садится и трёт глаза.

— Ещё сюрприз?

— Да. Хочешь увидеть?

— Угу.

Ричард открывает заднюю дверь, и мы с Джуджу выходим вместе. Подхватывая её на руки, прижимаю поцелуй к щеке, неся по передним ступенькам в дом.

Неуверенность, чувство, с которым я мало знаком, пробегает по нервам, пока иду на второй этаж.

— Мои подрядчики работали круглыми сутками, чтобы это приготовить для тебя, но если что-то не понравится, скажи. Можем изменить что угодно. Но думаю, тебе понравится то, что я выбрал пока.

— Ты меня нервируешь, Папочка.

Это только справедливо, поскольку я сам довольно нервничаю. На верху лестницы поворачиваю направо и останавливаюсь перед дверью детской. Теперь на двери висит табличка, дерево окрашено в глубокий бирюзовый с фиолетовыми буквами.

Глаза широко распахнуты, Джульетта тянется и проводит пальцами по словам.

— Детская Джуджу, — шепчет она, в голосе намёк благоговения.

Пока всё хорошо, похоже. Её реакция успокаивает худшее из нервов, прыгающих в животе, и я тянусь к ручке, толкая дверь.

Она распахивается, и Джульетта ахает, руки к лицу, впитывая новое окружение. Вся детская переделана в оттенках бирюзового и фиолетового, её двух любимых цветов. На комоде в рамках фото нашей поездки в Париж вместе и несколько других приятных воспоминаний о нас двоих. На стене висят разные рисунки и картины выдр, любимого животного Джульетты.

— Ох, Папочка. Идеально.

Она извивается, явно желая спуститься, так что ставлю на ноги, чтобы исследовала. Я держусь сзади, давая пространство освоиться с новой комнатой. От лошадки-качалки, которую специально сделал Дядя Гидеон, до огромного кукольного домика, до её кроватки с красивым балдахином, имитирующим платье с приветственного ужина для семьи, она уделяет равное внимание всему, прежде чем повернуться ко мне, слёзы блестят в глазах.

— Ты правда хочешь меня оставить, да?

Как мог быть хоть какой-то сомнения? Шагнув вперёд, обхватываю её лицо руками, смахивая слёзы большими пальцами.

— Правда хочу. Ты моя, Джульетта. Навсегда.

— Никто никогда… Это слишком много, Джаспер.

Звук моего имени из её губ как ногти по доске.

— Кто я, Джульетта?

— Папочка, — шепчет она. — Прости, просто, я немного ошеломлена. Всё так красиво. Даже если это детская.

— Твоя детская. Ни одна другая Малышка не ступала в эту комнату, и не ступит без твоего разрешения. Всё, что у меня есть — твоё, принцесса, но это пространство особенно твоё.

— Это значит, я не могу спать в твоей кровати больше?

И Максвелл, и Доктор Ди, наверное, сказали бы заставить спать в кроватке, пока полностью не примет роль моей малышки. Но мысль провести хоть одну ночь без неё в объятиях сжимает грудь, так что качаю головой.

— Вероятно, будешь дремать здесь, и если нужно наказание — в кроватку. Но ночью ты моя.

— Хорошо. Ненавидела бы устраивать истерику из-за сна в кровати Папочки, — говорит она, в тоне нотка поддразнивания.

— И что бы произошло, если бы устроила?

— Поцеловал бы в голову и сказал, что могу спать в твоей кровати, когда захочу?

Нахальная маленькая задира.

— Наверное, — признаю со смехом. — После того, как отшлёпаю попку щёткой до красного, конечно.

Она отстраняется со смехом.

— Конечно.

Есть что-то, чего она не говорит. Это висит тяжёлым в воздухе между нами, пока она возобновляет медленный обход комнаты, проводя пальцами по каждому дюйму мебели, заполняющей пространство. Я открываю рот спросить, но почти сразу закрываю. Возможно, я трус, но не уверен, что выдержу, если скажет, что не хочет остаться. Что не хочет жить моей малышкой и всё ещё хочет назад в НьюЙорк. Если детская не убедит, что её место здесь, со мной, найду что-то другое. Котёнка. Красивую коровку, чтобы пила, когда захочет. Что угодно, чего захочет, что потребуется — этот дом будет единственным домом, который она узнает до конца нашей жизни.

img_7.jpg

Джульетта

По моей просьбе Дядя Макс привозит Викторию через пару дней на игру. Не потому, как сказала Папочке, что мне так понравилось с ней на ферме, а потому что у меня вопросы, на которые отчаянно нужны ответы, и она единственная на острове, кто может понять часть того, что я чувствую.

Требуется почти час играть миленько под бдительными глазами наших Папочек, прежде чем они, видимо, чувствуют себя достаточно комфортно оставить нас одних.

— Мы будем прямо внизу, если понадобимся, принцесса. Просто нажми большую кнопку у динамика, и услышу, где бы ни был в доме.

Выражение Папочки каменеет немного, посылая нервных бабочек в живот.

— Ни при каких обстоятельствах не выходи из комнаты. Поняла, Джульетта?

— Да, Папочка.

Дядя Макс пронзает мою подругу по игре таким же твёрдым взглядом.