Развратный папочка

Но с каждым улыбкой, каждым прикосновением, каждым «хорошая девочка» становится всё труднее вспомнить, зачем хочу уйти.

Отталкивая неудобные мысли, фокусируюсь на том, что передо мной. А именно, группа «коровок», выстраивающихся на дойку. Пять табуретов в ряд, с пятью вёдрами рядом. И пятеро мужчин, фермерских рабочих, и каждый ведёт одну коровку к табурету. Мужчины садятся, и мы все смотрим заворожённо, как они начинают массировать груди коровок. Соски. И тогда это происходит. Коровка ближе к нам издаёт долгое громкое мычание, пока белое молоко брызжет из груди в вёдра под ней.

— Хорошая девочка, Лекси, — хвалит её фермерский рабочий. — Посмотрим, сможешь ли дать побольше сегодня. Можешь для меня это сделать, красавица?

— У Лекси были проблемы с производством, — шепчет Бриджитт позади нас. — Я начинала думать, что придётся переводить её в питомцев раньше, чем позже. Но вчера она нас удивила, и похоже, она будет хорошим производителем после всего.

— Я думал, у вас здесь на ферме доильные аппараты.

Рот Дяди Макса кривится в хмурости, пока он осматривает операцию перед нами.

— Это же эффективнее.

— Да, — соглашается Бриджитт кивком. — Мы чередуем коровок между ручным доением и машинным. Этот способ медленнее, но коровкам нужен человеческий контакт регулярно. Пробовали только машины какое-то время, но ясно было, что коровкам плохо. И все знают, лучшее молоко от счастливых коровок.

Мужчина ближе к нам поднимает взгляд, широкая ухмылка на лице.

— У неё ещё немного осталось, если девочкам хочется попробовать.

— Ну, девочки? Хотите попробовать прямо из источника, так сказать?

— Правда?

В тоне Виктории намёк благоговения, пока она смотрит вверх на Дядю Макса.

— Можно, Папочка? Пожалуйста?

— Конечно, маленькая воровка. Но будь нежной и следуй инструкциям мисс Бриджитт точно.

— Буду, буду!

Виктория вертится, её восторженный взгляд встречает мой.

— Сделаешь со мной, Джуджу? Мне странно одной.

Я предпочла бы водную пытку, чем признаться в любопытстве попробовать грудь другой женщины. Но если это просто услуга подруге…

— Если правда хочешь, конечно.

— Ура! Пошли!

Бросив руку Папочки, Виктория хватает мою и тащит вперёд к Лекси, которая, казалось, невозмутима жуёт что-то вроде овсянки из длинного корыта перед ней.

— Ладно, девочки. Сено идеально чистое, так что ложитесь по обе стороны от неё и вроде как просуните головы под соски.

Спасибо богу, Бриджитт сказала про сено, потому что я точно косилась на него. Отпуская руку Виктории, я иду к левой стороне Лекси и падаю на колени, медленно опускаясь на землю по инструкции Бриджитт.

Когда мы с Викторией наконец на месте, каждая с одним набухшим соском Лекси над нами, Бриджитт продолжает инструктировать.

— Лекси, опустись на локти для меня, красавица. Чтобы малышки дотянулись до сосков.

Лекси издаёт ещё одно низкое мычание перед тем, как сместить вес, груди опускаются с движением, пока соски не прижимаются к нашим губам.

— Такая хорошая маленькая тёлочка ты, Лекси. Девочки, возьмите сосок в рот и сосите. Если молока нет, попробуйте помассировать сосок немного.

О боже мой. Это правда происходит. Я правда сейчас буду пить молоко из человеческой коровы. Что за чёртова жизнь?

Мягкий гул удовольствия достигает ушей, и когда я чуть поворачиваю голову, вижу, что Виктория уже сосёт другой сосок Лекси. Судя по звукам, это почти оргазмический опыт, так что я медленно раздвигаю губы, принимая сосок Лекси в рот. И сосу.

Сначала ничего не происходит, и несмотря на первоначальную неохоту, меня пронзает разочарование. Я что-то не так сделала? Сосу снова, чуть сильнее, и награждена потоком сладкого тёплого молока. Даже слаще, осмелюсь сказать, чем у Тетушки Кэт, хотя никогда ей не скажу. Закрыв глаза, продолжаю пить, теперь погрязнее. И пока пью, на меня находит чувство покоя. Все тревоги и беспокойства, мучившие с ареста, просто… тают. Смываются, пожалуй, лучше сказать, смываются рекой вкусного сладкого молока.

Проходит гораздо меньше времени, чем хотелось бы, пока река не иссякает, хотя не могу отрицать, что чувствую себя довольно сытой, когда вылезаю из-под Лекси. Когда встаю снова, поворачиваюсь и провожу рукой по её гладкой спине.

— Спасибо, Лекси, — шепчу я. — Не терпится попробовать ещё твоего молока.

Лекси мычит снова, и на этот раз, клянусь, в звуке намёк гордости. Я поворачиваюсь назад к Папочке и Дяде Максу, ждущим нас, оба с огромными ухмылками на лицах.

Папочка подхватывает меня, когда я бегу к нему, кружа в воздухе.

— Понравилось молоко, принцесса?

— Угу. Можем вернуться скоро?

Посмеиваясь, он наклоняется потереться носом о мой.

— Когда захочешь. Хочешь увидеть сюрприз от Бриджитт?

— Да, пожалуйста!

Со мной всё ещё обвитой вокруг него Папочка несёт меня наружу, и в жилах бурлит возбуждение от того, что ждёт.

Две открытые повозки вроде, каждая запряжена двумя лошадьми, которых мы видели раньше.

— Твоя колесница ждёт, моя принцесса. Которую хочешь?

Та впереди запряжена связанной парой, которую мы встречали, и на неё я указываю.

— Как прикажешь.

Мы усаживаемся в повозку, и хотя места хватит сидеть рядом, Папочка держит меня на коленях, чтобы я оседлала его бёдра. Я пытаюсь соскользнуть, чтобы смотреть на виды во время поездки, но он держит на месте.

— Папочка, хочу видеть.

— Отсюда отлично видно, принцесса.

Его намерения становятся ясны мгновение спустя, когда он расстёгивает лямки комбинезона, стягивая с плеч. Смущённый жар приливает к лицу, пока повозка дёргается вперёд одновременно с тем, как он тянет мою рубашку вверх, обнажая голые груди всем вокруг. Каким-то образом это кажется даже более порочным, чем трахаться на его обеденном столе перед семьёй, но Папочке, кажется, плевать. И когда его рот впивается в сосок, зубы скребут уже затвердевший бугорок, я нахожу, что мне тоже плевать. Важно только он и удовольствие, которое даёт.

— Моя красивая маленькая принцесса, — бормочет он перед тем, как перейти к другой груди. — Знаешь, что это со мной сделало — смотреть, как ты сосёшь? Может, придётся купить тебе коровку домой, чтобы смотреть, как пьёшь прямо из источника каждый день.

Мысль о собственной коровке посылает вспышку жара прямо к клитору, и я трусь о него, отчаянно ища облегчения.

— Можем купить Лекси?

— Придётся поговорить с Бриджитт. Уверен, договоримся.

Я забываю о видах, пока он раздевает меня догола в повозке и высвобождает свой толстый твёрдый ствол из джинсов.

— Сейчас будешь оседлывать член Папочки, малышка. Но держи ритм с лошадьми, чтобы не сбить их.

— Да, Папочка, — говорю я с вздохом, опускаясь на его длину.

Требуется несколько попыток уловить ритм, но когда удаётся, отдаюсь ему. Нашему взаимному удовольствию, пока скачу.

— Вот так, моя хорошая маленькая принцесса, — хвалит он тем глубоким рыком, который я так люблю. Просовывая руку между нами, он трёт большим пальцем по клитору, и я хнычу, пока удовольствие заливает систему. — Смотри, какая красивая, голая здесь на открытом месте, где любой может увидеть. Скачешь на члене Папочки, как непослушная маленькая малышка, которой являешься.

Его слова должны унижать, но только подгоняют, повышая удовольствие, пока скачу на его члене изо всех сил.

— Глаза на меня, Джульетта.

Я даже не осознала, что закрыла их, и заставляю веки открыться, встречаясь с взглядом.

— Папочка, — выдыхаю я, пока он давит сильнее на клитор.

— Верно, принцесса. Я твой Папочка. А ты моя непослушная грязная маленькая малышка. Не так ли, Джуджу?