Развратный папочка

— Какие подарки?

— Те, что достойны принцессы. Хочешь их распаковать?

— Это не то, что вставляется мне в задницу, правда?

Откинув голову назад, Джаспер издаёт долгий громкий смех.

— Нет, принцесса, эти подарки не идут в твою милую маленькую попку. Но если будешь использовать грязные слова, я могу это исправить.

— Прости, Папочка.

— Хорошая девочка. Почему бы тебе не взять сначала тот большой ящик, там?

Он не успевает сказать дважды. Я соскальзываю с его колен, направляясь прямо к небольшой кучке коробок в конце кровати, и беру сначала самую большую, кладу на кровать и тяну за красивую бледно-голубую ленту, завязывающую её.

Моё дыхание замирает в лёгких, когда я поднимаю крышку с коробки. Внутри платье, но не просто любое платье, самое красивое платье, которое я когда-либо видела. Блестящие слои глубокого фиолетового атласа и тюля усыпаны маленькими звёздами и лунами, и я осторожно поднимаю создание из папиросной бумаги и держу перед собой. Оно так напоминает платье из моих грёз о нас с Джаспером в Париже, что вызывает слёзы на глазах. Мне даже всё равно, что оно гораздо слишком короткое, как другие платья, которые я примеряла у Солены. Важно только, что оно красивое. И оно моё.

— Тебе нравится?

Впервые в моей памяти Джаспер выглядит неуверенным в себе.

— Оно напомнило мне то платье, которое у тебя было. Ты надела его на один из благотворительных балов твоей матери, и она устроила истерику, потому что выбрала какую-то бледно-розовую уродину, а ты показала ей нос, купив своё собственное платье.

Я не могу точно определить эмоцию, которая поднимается во мне, угрожая задушить, пока провожу рукой по ткани, усыпанной звёздами. Я помню тот вечер, как вчера. Моя мать отчитывала меня в женской уборной, Джаспер «случайно» забрёл внутрь и сделал вид, будто просто вошёл не в ту дверь, что так разозлило мать, что она ушла с шумом и не разговаривала ни с кем из нас остаток вечера. В тот момент он был самым близким к герою, кого я знала.

— Не могу поверить, что ты это помнишь, — шепчу я, сильно моргая, чтобы сдержать слёзы, жгучие в глазах. — Это было давным-давно.

— Это одно из моих любимых воспоминаний о тебе. Я никогда не видел, чтобы ты так смеялась или танцевала, как в тот вечер. И как ты выглядела в том платье… ну, я, наверное, не должен был так наслаждаться этим, учитывая, что тебе было едва восемнадцать. Это заставило меня чувствовать себя грязным стариком, наблюдая за тобой всю ночь.

— Ты и есть грязный старик. Но спасибо. Я люблю его, правда люблю.

— Хорошо. Теперь открой этот.

Он подаёт мне квадратную коробку, и хотя мне не хочется расставаться с платьем, я осторожно возвращаю его в папиросную бумагу и беру следующий подарок.

— Это… чёрт, блин, это корона?

Ошеломлённая, я могу только уставиться вниз на золотую корону внутри, украшенную самыми идеальными аметистами, которые я видела в жизни.

— Да. Нельзя же моей принцессе ходить без короны, правда?

Вынув корону, я с визгом бросаю коробку и бросаюсь к зеркалу в полный рост, стоящему в углу его комнаты.

— Можно мне надеть её, Папочка, пожалуйста? Я буду такой хорошей, клянусь!

Его смех, глубокий и богатый, снова эхом разносится по комнате, когда он подходит встать позади меня.

— Конечно, можно, принцесса. После твоей ванны.

img_22.jpg

Джульетта

Я так поглощена красотой своей короны, что сначала пропускаю его слова. Когда они доходят до сознания, я морщу нос, глядя на своё отражение.

— Я уже купалась.

— И у тебя был очень тяжелый день, с ещё более тяжелым вечером впереди.

Упоминание о том, что сегодняшний вечер — «тяжелый вечер», заставляет мой желудок содрогнуться.

— Могу я хотя бы принять душ?

Позади меня Джаспер поднимает бровь, и моя задница сжимается, словно уже предвкушая предстоящее наказание.

— Маленькие девочки не принимают душ.

Аргумент горит на кончике моего языка, но унижения дня ещё свежи в памяти, чтобы я проглотила его. И, если быть полностью честной с собой — чего я, признаю, не делаю часто — часть меня просто хочет подчиниться. В конце концов, он только что подарил мне самое красивое платье с сентиментальной историей, и мне не хочется портить момент спором. Так что я смотрю, как моё отражение кивает.

— Да, Папочка.

Я вознаграждена самой яркой улыбкой, которую, думаю, когда-либо видела на лице своего брата.

— Хорошая девочка. Положи корону на комод и иди со мной.

С неохотным вздохом я осторожно кладу корону на тяжёлый деревянный комод рядом и поворачиваюсь, чтобы положить руку в его.

Джаспер ведёт меня в свою ванную, и на мгновение я просто впитываю её красоту, пока он открывает кран в ванне. Хотя она немного темнее моих личных предпочтений, она прекрасна в оттенках тёмно-серого с намёками на золото и чёрный. И, осознаю я с некоторым удивлением, маленькими брызгами бирюзового. Моего любимого цвета.

Любопытная, я подхожу к месту, где висит красивое полотенце для рук, проводя пальцами по мягкому материалу.

— Как давно ты меня ждёшь?

— Дольше, чем я осознавал, похоже.

В его тоне намёк на… что-то, словно он так же сбит с толку этой неожиданной деталью, как и я.

— Я закончил эту ванную месяцы назад, задолго до твоего звонка. Возможно, на каком-то уровне я всегда ждал, что ты приедешь.

Поскольку я не уверена, как именно должна чувствовать себя по поводу того, что мой сводный брат, возможно, все эти годы лелеял тайную влюблённость тоже, я нарочно отворачиваюсь от полотенца как раз в тот момент, когда он встаёт, вода всё ещё льётся позади.

— Ты уверен, что я не могу принять душ?

Подходя ближе к нему, я обнимаю его за талию руками, запрокидывая голову с медленной, томной улыбкой.

— Мы могли бы вместе.

— Возможно, в другой раз, принцесса. Сегодняшний вечер весь про тебя.

— Ну, кто я такая, чтобы спорить с тем, чтобы быть в центре внимания?

Откинув голову, он смеётся.

— Я думал, ты так это увидишь. Сначала тебе нужно на горшок.

Он не ошибается. Давление в нижней части живота даёт о себе знать с тех пор, как я проснулась после сна. Но всё равно унизительно, когда тебе напоминают, как буквальному ребёнку.

— Я не настоящая малышка, Джаспер. Я знаю, когда идти в туалет. Теперь, дашь мне уединение?

— Не дам. И после того, как ты вела себя сегодня, боюсь, ты потеряла право пользоваться горшком как большая девочка. Теперь, кто я, Джульетта?

Чёрт, чёрт, чёрт.

— Прости, Папочка. Это было случайно.

— Случайно или нет, ты явно чувствуешь себя слишком большой для своих штанишек прямо сейчас.

Положив руки мне на плечи, он поворачивает меня лицом к большому зеркалу над раковиной. Я смотрю, как одна большая загорелая рука обхватывает моё горло, слегка запрокидывая голову, в то время как другая спускается вниз по телу. Желание, страх, предвкушение кружатся во мне, пока я смотрю, как его рука опускается ниже… ниже… ниже… Но он останавливается далеко к северу от того места, куда я хочу, и нужный стон срывается с моих губ.

— Делай, как велено, и я, возможно, награжу тебя, сладкая Джульетта, — шепчет он мне на ухо, надавливая рукой на живот. Нет. Не на живот, осознаю я с нарастающим ужасом. Прямо на то место, где давление уже нарастало, делая мою нужду облегчиться всё более срочной, пока он давит.

— Прости, Папочка, я буду хорошей девочкой! — Я сжимаю бёдра, отчаянно стараясь сдержать срочную нужду, пока он меня не отпустит. — Я просто забыла!

— Тогда это поможет тебе вспомнить, насколько ты на самом деле Маленькая, не так ли? Предлагаю перестать сопротивляться мне, Джульетта. Если мы опоздаем к ужину, мне придётся отшлёпать тебя прямо перед всеми твоими Дядями и Тетушкой Кэт.