Развратный папочка

Моими Дядями? Во множественном числе?

— Папочка, нет!

Рука на моём мочевом пузыре давит ещё сильнее.

— Тогда перестань тратить время, принцесса. Используй свой подгузник, как хорошая малышка, которой ты являешься.

Несколько раз за день я думала, что он не сможет унизить меня больше, чем уже сделал. И каждый раз он находил способ поднять ставки. Хотя, правда ли это хуже, чем быть вынужденной опорожнить кишечник перед полным незнакомцем? Странно, но эта мысль помогает мне расслабиться. Если я выдержала всё, что произошло в кабинете Доктора Ди, наверняка выдержу и это. Закрыв глаза, я стараюсь притвориться, что сижу на настоящем унитазе, а не стою в плену объятий сводного брата, пока он заставляет меня описаться.

— Вот так, моя хорошая маленькая малышка, — говорит он, его голос опускается до низкого мурлыканья, пока губы касаются раковины моего уха. — Ты можешь, Джуджу. Я верю в тебя.

Я верю в тебя. Когда в последний раз, если вообще когда-нибудь, кто-то говорил мне эти слова? Я не помню, и словно по волшебству, они будто отпирают что-то внутри меня. Через мгновение мой мочевой пузырь опорожняется, и мягкий звук того, как я писаю в подгузник, достигает моих ушей.

— Ты сделала это.

Голос Джаспера полон благоговения, пока рука, которая давила на живот, спускается ниже, обхватывая мой тяжёлый, пропитанный подгузник.

— Я так чертовски горжусь тобой, принцесса.

Мои глаза трепещут, открываясь, впитывая его выражение, полное удивления и радости. И что-то внутри меня сдвигается, почти как кусочек пазла, встающий на место. Я это сделала. Я дала ему это. Я. Никто другой. Яростная гордость заполняет мою грудь от этой мысли.

— Я хорошо справилась, Папочка?

Его взгляд перемещается, встречаясь с моим в зеркале, и я вижу свою гордость, отражённую в его глазах.

— Ты очень хорошо справилась, малышка. Папочка так горд тобой. На самом деле… думаю, ты заслужила награду.

Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, он снова двигает рукой. Просовывая её за резинку подгузника.

Внутрь подгузника.

Чёрт возьми.

Я должна быть в ужасе. Снова унижена. И всё же я заворожена видом нас. Меня с моим красивым, пушистым платьем, задранным, чтобы обнажить бледно-розовую и золотую ткань вокруг. Джаспер, такой же высокий и сильный, как всегда, держит меня у груди, его рука скрыта моим мокрым подгузником, пока он начинает трахать меня пальцами. Эта широкая грудь вибрирует от его низкого, порочного смеха.

— Такая мокрая для меня, принцесса. И это не имеет ничего общего с тем, что твой подгузник полный, правда?

Удовольствие и унижение сталкиваются во мне, запутанная, опьяняющая смесь, от которой кружится голова. Откидывая голову назад на него, я смотрю на нас сквозь полуприкрытые глаза, пока он опускает губы к моему уху.

— Думаю, тебе нравится быть моей непослушной малышкой. Правда ли, моя сладкая маленькая сестрёнка? Тебе нравятся вещи, которые заставляет тебя делать твой Папочка. Тебе нравится быть вынужденной унижать себя для меня. Вынужденной делать вещи, от которых наши идеальные, приличные родители были бы в абсолютном ужасе.

Он снова хихикает, и звук такой совершенно порочный, что вырывает стон из моего горла.

— Представь, если бы они знали, чем мы занимаемся на этом острове. Представь, если бы они видели тебя стоящей здесь, подгузник полный мочи, пока тебя трахает пальцами старший брат. Мы могли бы действительно вызвать у твоей матери инсульт. Но тебе бы это понравилось, правда, принцесса? Тебе бы понравился шанс показать ей, что все эти годы попыток слепить свою драгоценную дочь в идеальную маленькую светскую сучку были потрачены на тебя зря. Правда ли, Джуджу?

— Д-да, Папочка, — выдыхаю я, выгибаясь навстречу его прикосновению.

— Я так и думал. И ты докажешь это прямо сейчас, кончив в свой мокрый, тяжёлый подгузник.

Даже если бы я хотела ему отказать, моё тело уже предаёт меня. Нужда закручивается всё туже внутри меня с каждым движением его ловких пальцев по моему набухшему клитору. Рука, которая не в подгузнике, всё ещё обхватывает горло, и он слегка усиливает хватку. Не достаточно, чтобы лишить кислорода, но более чем достаточно, чтобы привлечь внимание. Чтобы дать понять, без всяких сомнений, что моя жизнь буквально в его руках.

— Кончи для меня, моя грязная маленькая принцесса. Пусть Папочка почувствует, как твоя красивая киска сжимает его пальцы. Я хочу, чтобы этот подгузник был насквозь мокрым к тому времени, как мы закончим, малышка.

Его слова разрывают ту спираль внутри меня, и удовольствие заливает тело, пока я дёргаюсь против его руки, мое возбуждение заливает уже пропитанный подгузник.

— Чертовски идеально, — бормочет он, вытаскивая руку. — Моя красивая маленькая принцесса. Давай теперь посадим тебя в ванну.

Всё ещё ошеломлённая умопомрачительным оргазмом, который он только что заставил меня пережить, я позволяю вести себя к ванне. Позволяю раздеть себя догола и поднять в бассейн горячей воды, которая мгновенно снимает остаток напряжения из мышц, пока я откидываюсь назад на встроенную подушку с вздохом. Я слышу, как Джаспер двигается по ванной, и не могу не подумать, что быть его малышкой, возможно, не такая уж плохая идея.

Но мысль едва успевает сформироваться в мозгу, как другие, логические части меня начинают вмешиваться.

Ты правда готова опуститься до этого ради оргазмов и красивой одежды? А если он захочет большего? А если это только поверхность его извращённости? А что с твоими друзьями дома, жизнью, которую ты оставила? Ты правда готова отказаться от всей этой свободы только потому, что твой сводный брат наконец-то уделяет тебе внимание?

— Ты думаешь очень громко, принцесса.

Я приоткрываю один глаз и вижу, что он стоит на коленях у ванны, как и этим утром, пиджак снят, рукава закатаны до локтей.

— Я ни о чём не думаю.

Подняв одну бровь, он берёт бутылку геля для душа и выдавливает на влажную мочалку в руке.

— Сильно сомневаюсь. Этот твой занятый маленький мозг всегда беспокоится о чём-то. Скажи Папочке, что не так.

Я абсолютно не собираюсь говорить ему, насколько противоречиво я чувствую себя по поводу того, чтобы быть его малышкой, так что просто пожимаю плечами.

— Ничего не так. Просто прокручиваю события дня.

— А.

Ухмыляясь теперь, он проводит мыльной мочалкой по одной руке, потом по другой.

— Он был довольно насыщенным, не так ли?

— Да. Мне Доктор Ди очень не нравится.

— Я бы удивился, если бы нравился. Но он очень хорош в том, чтобы держать Маленьких девочек здоровыми и целыми, так что тебе придётся привыкнуть к нему.

Я наклоняюсь вперёд по его толчку, чтобы он мог отмыть спину, и чуть не стону от того, как приятно это ощущается.

— Ты говоришь так, будто я буду здесь надолго.

— Потому что будешь. Ты не вернёшься в НьюЙорк, Джульетта. И чем скорее ты это примешь, тем счастливее, я думаю, мы оба будем. На колени, малышка. Папочке нужно отмыть твою попку.

Отвлечённая его заявлением, я даже не думаю спорить, переходя на четвереньки в ванне.

— Ты не можешь держать меня узницей здесь вечно.

— Это не будет вечно.

Надежда трепещет в груди.

— Правда?

— Конечно. В конце концов ты перестанешь думать о себе как о моей узнице и просто станешь моей Маленькой девочкой.

И вот так моя надежда умирает болезненной смертью. Но прежде чем я успеваю поспорить дальше, его скользкий палец давит в мою попку, заставляя то запретное отверстие открыться с лёгкой щиплющей болью.

— Папочка, нет! — хнычу я. — Не снова! Моя попка так болит.