Развратный папочка

Тори прямиком направляется к Кэт, которая подхватывает ее в крепких объятиях, ее смех звенит, пока она прижимает нашу племянницу к груди.

— Привет, милая девочка. Думаю, ты не держишь зла за вчерашнее, да?

Розовый цвет расцветает на щеках Тори, когда она качает головой, ее коричневые кудри подпрыгивают от движения.

— Нет, мэм. Простите, что я была такой непослушной.

— Извинения приняты, милая. Ты чувствуешь себя лучше сегодня?

— Угу. Папочка привел меня за угощением, потому что я была такой хорошей! Я получила брауни размером с мою голову!

— Верно, малышка. — Сияя от гордости, Максвелл протягивает руки, чтобы Кэт вернула ему его Малышку. Его взгляд опускается на мой бок, где Джульетта все еще цепляется за мою руку. — И это, должно быть, прекрасная Джульетта. Я —

— Максвелл Стоун, — перебивает Джульетта, ее тон самодоволен. — Я знаю, кто вы.

Конечно, она знает. Он есть, или был, одним из самых завидных женихов в мире, пока не появилась маленькая Виктория. У Джульетты, вероятно, есть файл в телефоне с тем, что ему нравится, что не нравится, все, вплоть до размера его обуви и его любимого ресторана.

Мне требуется мгновение, чтобы определить эмоцию, скребущую мой желудок, как ревность. Я человек, не привыкший к этой эмоции, и мне не нравится чувствовать ее сейчас. Но мысль о том, что моя Малышка может положить глаз на кого-то, кроме меня, совсем не радует.

Максвелл бросает взгляд на меня, одна темная бровь приподнимается, прежде чем переключить внимание обратно на Джульетту.

— Я собирался сказать, что я твой Дядя Макс. А это моя Малышка, Виктория.

— Можешь называть меня Тори, если хочешь. — С вершины бедра своего Папочки Тори застенчиво машет рукой. — Мне нравится твое платье.

Презрительное фырканье, которое издает Джульетта, заставляет рот Максвелла опуститься в хмуром выражении. Но моя сестра, кажется, не замечает.

— Эта штука? Это нелепо. Типа, я знаю, что это оригинал от Солен, но ладно вам. Это отвратительно.

Ни для кого не секрет, особенно для бедной маленькой Тори, что платье, которое носит Джульетта, почти идентично тому, которое надето на Тори, только другого цвета.

— О, — тихо говорит Тори, ее нижняя губа слегка дрожит, прежде чем она оборачивается, чтобы обнять Максвелла за шею, спрятав лицо в его плече.

Теперь взгляд, который Максвелл посылает в мою сторону, полон осуждения, и я его нисколько не виню. Ярость обжигает мои вены, когда я смотрю на свою нераскаявшуюся Малышку.

— Джульетта. Это было невероятно грубо. Извинись перед Дядей Максом и Викторией прямо сейчас.

— Почему? Я просто была честной. — Она смотрит на меня, слишком сладкая улыбка застыла на ее лице. — Разве ты не хочешь, чтобы я была честной, старший брат?

— Есть разница между честностью и жестокостью, малышка. Извинись. Сейчас же.

— Я не собираюсь извиняться за то, что делюсь своим мнением.

— Хорошо. Тогда я уверен, что твой дядя Макс будет рад преподать тебе урок хороших манер. Макс?

С хищной улыбкой на лице Макс кивает.

— С удовольствием. Кэт, не могла бы ты забрать Викторию, пока я разберусь с нашей непослушной маленькой племянницей?

— Что? — Голос Джульетты такой пронзительный, что меня чуть не передергивает, когда она выдергивает руку из моей и делает шаг назад. Глаза, дикие от ужаса, она переводит взгляд с меня на Максвелла и обратно. — Ты не можешь позволить ему отшлепать меня!

— Я абсолютно могу и сделаю это, Джульетта. Ты была очень грубой и задела чувства Виктории. Раз ты не хочешь извиниться сама, ты можешь извиниться с колен Дяди Макса.

— Папочка, нет! — Когда ее протесты превращаются в вопли, Джульетта бросает руки за спину, как будто этого будет достаточно, чтобы защитить ее от любого наказания, которое она заслужила. — Я не хочу, чтобы он шлепал меня, пожалуйста, Папочка!

Намек на панику в ее голосе в сочетании с тем фактом, что она назвала меня Папочкой без подсказки, ломает мое решение, и я поднимаю руку, чтобы остановить Максвелла, который сужает глаза, глядя на меня.

Игнорируя его пока что, я поворачиваюсь к Джульетте.

— Если ты извинишься прямо сейчас, Дядя Макс не будет тебя шлепать. Но будут последствия, когда мы вернемся домой. Это твой выбор, Джульетта.

Интригующе наблюдать, как борьба разыгрывается на ее лице. Для человека, который вырос в семье и социальном кругу, где маскировка эмоций — это навык, которому учат с рождения, Джульетта никогда не умела хорошо скрывать свои. По крайней мере, не от меня. Я наблюдаю, как гнев, беспокойство, неповиновение и куча других чувств танцуют в ее глазах.

В конце концов, ее плечи опускаются вперед.

— Извини, — бормочет она так тихо, что я едва слышу.

— Извинись перед Викторией, достаточно громко, чтобы она могла тебя услышать, пожалуйста.

С драматическим вздохом Джульетта смотрит на Тори, которая цепляется за Кэт, наблюдая за сценой широко открытыми глазами.

— Извини, что сказала, что наши платья уродливые. Они просто… не совсем в моем стиле.

— О, но ты выглядишь такой красивой! — Тори восторженно воркует. — Как настоящая принцесса. Разве она не похожа на принцессу, Тетушка Кэт?

— Похожа. — Согласие Кэт произнесено с одобряющей улыбкой. — Может быть, вы с Джульеттой сможете поиграть в ближайшее время, и ты покажешь ей свои платья принцесс. Мы могли бы устроить чаепитие принцесс.

Визжа от восторга, Тори хлопает в ладоши.

— Пожалуйста, о пожалуйста, о пожалуйста, Дядя Джаспер! Можно нам?

Я бросаю взгляд на Максвелла, который совсем не выглядит смягченным извинениями Джульетты, и подавляю вздох. Из всех людей на острове Джульетта должна была разозлить того единственного мужчину, у которого достаточно власти, чтобы сделать мою жизнь несчастной на острове и за его пределами.

— Это зависит от твоего Папочки, милая.

— Папочка, можно нам устроить чаепитие, пожалуйста?

Выражение лица Максвелла меняется за мгновение, снисходительная улыбка, которую он обычно носит, когда Тори рядом, снова появляется.

— Посмотрим, малышка. Давай дадим Джульетте несколько дней, чтобы обустроиться, прежде чем мы начнем строить планы.

Нижняя губа выпячивается надутым выражением, Тори вздыхает.

— Хорошо, Папочка.

— Вот моя хорошая девочка. Нам нужно идти прямо сейчас. Папочке нужно вернуться домой для важной встречи.

— У тебя всегда важная встреча, — ноет Тори, пока Кэт передает ее обратно Максвеллу.

— Я знаю, малышка. И ты такая терпеливая сегодня. Папочка очень гордится тобой.

Их разговор затихает, когда они покидают магазин. В тот момент, когда дверь закрывается за ними, Джульетта скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом.

— Ты бы не позволил ему шлепать меня.

Это произнесено как утверждение факта, а не вопрос, и моя ладонь физически чешется, чтобы соприкоснуться с ее задницей. Но у нас назначена встреча после обеда, так что преподать моей непослушной девочке урок хороших манер придется отложить до нашего возвращения домой.

А пока я счастлив разубедить ее в любых представлениях о том, что она имеет право голоса в том, что с ней происходит на этом острове. Захватив ее подбородок в свою руку, я заставляю ее голову откинуться назад, темное удовлетворение бурлит во мне, когда ее глаза расширяются.

— Позволь мне прояснить одну вещь прямо сейчас. С того момента, как ты села в самолет, ты стала моей Малышкой. Это значит, что твое тело принадлежит мне, и я могу делать с ним все, что захочу. Ты не имеешь права голоса в том, кто тебя купает, одевает, кормит или наказывает. Если я захочу привязать тебя к столу и позволить каждому из твоих дядей трахнуть твою хорошенькую киску, ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня. Так что, отвечая на твой вопрос, да, я бы абсолютно позволил твоему Дяде Максу отшлепать тебя. Я бы позволил твоей тетушке Кэт отшлепать тебя. Черт, я бы позволил Алексу, владельцу этого кафе, отшлепать тебя, если бы посчитал нужным преподать тебе урок. — Сжав ее лицо сильнее, я наклоняюсь, мой голос падает до рычания. — Я владею тобой, Джульетта Блэквуд. Чем скорее ты смиришься с этим, тем счастливее мы оба будем.