Развратный папочка

— Папочка, мне так жаль! Я буду хорошей, обещаю!

Я всё ещё ненавижу, как слово «Папочка» ощущается на языке, но учитывая, во сколько неприятностей я себя загнала, мне нужно хоть как-то его умиротворить.

— Хорошо. Потому что я не хочу тратить всё своё время на то, чтобы наказывать тебя, Джульетта. Но буду, если это единственный способ донести до тебя, что ты больше не главная. Будь хорошей девочкой и открой этот непослушный маленький ротик для Папочки.

— Но я же сказала, что мне жаль, — хнычу я, слова несколько приглушены моими стараниями не открывать рот шире, чем необходимо. Я не исключаю, что Джаспер просто засунет эту штуку, пока я говорю.

Его лицо словно высечено из камня, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Можешь жалеть сколько угодно, маленькая девочка, но ротик тебе всё равно прополощут Папочкиным членом. Если будешь дальше сопротивляться, мне придётся позвать Тетушку Кэт, чтобы она подержала тебе ротик открытым.

Ну уж это унижение мне точно не нужно. Снова столкнувшись с невыносимым выбором, я заставляю губы разойтись.

— Шире.

Сверля его взглядом, я открываю рот максимально широко, насколько позволяет челюсть, и страх пробегает по позвоночнику при мысли, что этого может оказаться недостаточно.

— Хорошая девочка. Старайся дышать через нос, насколько сможешь. Это будет нелегко взять.

Прежде чем я успеваю полностью осознать смысл его слов, мой рот наполняется им. Мягкой, бархатистой кожей, обёрнутой вокруг стального стержня. С болезненным стоном он хватает мою вторую косичку, обматывает обе вокруг кулаков и начинает трахать мой рот короткими, неглубокими толчками.

— Чёрт возьми, принцесса. Если бы я знал, что твой ротик будет ощущаться так хорошо, я бы не ждал так долго, чтобы поставить тебя на колени.

Гордость вспыхивает в груди. Есть сила в том, чтобы знать, что я могу поставить такого мужчину, как Джаспер Блэквуд, на метафорические колени одним только ртом. Интересно, что он сделает, когда наконец узнает, как хорошо ощущается моя киска? Может, у моей жизни на этом острове ещё есть надежда.

Сосредоточившись на задаче перед собой, я втягиваю щёки, сильно сосу его член и в ответ получаю резкий шипящий звук.

— Так торопишься наполнить свой животик спермой Папочки, малышка? — спрашивает он с напряжённым смешком. — Я, конечно, могу тебе это устроить.

Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем он подаёт бёдра вперёд, вгоняя член прямо в глубину моего рта. Инстинкт берёт верх, горло сжимается вокруг него, и я давлюсь. Вместо того чтобы отстраниться, Джаспер держит себя там, заставляя меня давиться его гигантским членом, пока слюна стекает по щекам. Я пытаюсь дышать через нос, как он сказал, но могу втянуть лишь крошечные порции воздуха. Края зрения темнеют, я обхватываю его запястья руками, царапаю манжеты его сшитого на заказ пиджака, отчаяние захлёстывает меня. Лёгкие горят, и на мгновение я действительно боюсь, что задохнусь вокруг члена своего сводного брата. Потом он отстраняется, и я жадно хватаю воздух, слёзы текут из глаз, смешиваясь со слюной на подбородке, пока я в шоке смотрю на него снизу вверх.

— Ты что, пытаешься меня убить?

Мой голос срывается на визг, но Джаспер лишь ухмыляется сверху.

— Совсем нет, принцесса. Я просто учу тебя, как правильно разговаривать с Папочкой. Открой ротик пошире, чтобы мы могли закончить урок.

Пошёл ты. Слова жгут язык, но инстинкт самосохранения побеждает. И хотя сердце колотится от страха, какого я никогда не знала, я снова заставляю губы разойтись.

Он не нежен. Обмотав мои волосы вокруг кулака, он фиксирует меня на месте и использует мой рот для своего удовольствия, совершенно не заботясь о моём комфорте. Или о моей безопасности. Не раз я задаюсь вопросом, насколько близко он собирается подвести меня к грани смерти, пока я давлюсь его членом. Но страх — не единственное, что я чувствую. Чем больше он использует меня, чем больше причиняет боль, тем сильнее течёт моя киска, пока это уже почти не потоп. И мелькает мысль, что хорошо, что на мне подгузник, иначе я бы оставила лужу на полу у Солен.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Наконец он вгоняет глубоко в рот, член набухает, и через мгновение горячий, солёный вкус его спермы заливает мне горло. У меня нет выбора, кроме как глотать и глотать, пока он не опустошает всё до последней капли в мой желудок.

Вытащив член, Джаспер отпускает мои косички и достаёт из кармана соску-заглушку. Я даже не пытаюсь сопротивляться, когда он засовывает резиновый наконечник мне в рот и застёгивает на затылке.

— Ты будешь следить за своим языком, Джульетта. Ты будешь вежливой и уважительной ко мне и ко всем остальным. Я ясно выразился, малышка?

Я киваю, и когда неизбежно сосу соску, снова ощущаю его вкус.

— Хорошая девочка. Теперь можешь встать. Тётушка Кэт умирает от желания тебя побаловать, и я, со своей стороны, не собираюсь рисковать её гневом, заставляя её ждать ещё дольше.

Джаспер помогает мне подняться, притягивает в объятия и обнимает на удивление утешительно. Он целует меня в макушку, и я закрываю глаза, позволяя себе на краткий, мерцающий миг поверить, что ему действительно не всё равно.

— Я знаю, что тебе нелегко, принцесса. Но обещаю: если ты просто перестанешь со мной бороться, тебе может даже понравиться.

Нет смысла пытаться спорить, особенно с этой дурацкой соской во рту. Даже если бы я могла говорить, он бы не послушал. Поэтому я просто снова киваю, надеясь, что этого хватит, чтобы его ненадолго успокоить.

Прижав меня к себе одной рукой за плечо, Джаспер открывает дверь примерочной и выводит меня обратно в зал. И хорошо, что соска пристёгнута, иначе она точно оказалась бы на полу. Потому что мой рот раскрывается от зрелища, которое меня встречает.

Солен — одна из величайших талантов, которых когда-либо знал мир, — лежит на руках у Майры, глаза закрыты, она сосёт обнажённую грудь. Взглянув на нас, Майра улыбается.

— Она всегда сосёт после наказания. Весь это плач сильно её выматывает, и это помогает нам снова сблизиться. Можете не обращать на нас внимания, пока будете выбирать вещи.

Тётушка Кэт делает шаг вперёд, вся сияя улыбкой, и протягивает руку.

— Иди сюда, Джуджу. Нам предстоит шопинг.

Я не могу оторвать глаз от Солен — чёрт возьми, Солен сосёт грудь другой женщины, — но тётушка Кэт не даёт мне выбора. Она крепко тянет меня за руку, уводя от этой сцены на другую сторону магазина.

Вскоре я увлекаюсь азартом покупок, хотя время от времени всё же украдкой поглядываю на Солен. В какой-то момент она заканчивает кормление и сидит, ёрзая на деревянном табурете за прилавком, пока мы продолжаем выбирать. И выбирать. И выбирать.

Платья, боди, комбинезоны, носочки и обувь — всё, что только может захотеть или понадобиться маленькой девочке, либо уже упаковано, либо заказано для нас к тому моменту, как мы уходим, и даже я немного потрясена тем, сколько Тётушка Кэт и Джаспер на меня потратили.

Может, быть маленькой девочкой Папочки в конце концов не так уж плохо.

img_17.jpg

Джаспер

Шопинг, как и всегда, поднял Джульетте настроение гораздо лучше, чем раньше. Настолько, что я смог вознаградить ее, сняв кляп-соску. И хорошо, что ее отношение так улучшилось, учитывая то, что ждет ее сегодня днем. Но прежде чем перейти к этому, мы с Кэт ведем ее в кафе на обед. Между покупками и траханьем лица моей непослушной маленькой сводной сестры я проголодался.

Как только мы ступаем в яркий, красочный интерьер кафе, наши уши встречает радостный визг.

— Тетушка Кэт! Дядя Джаспер!