По взаимному согласию

Прелюдии — это когда есть тормоза. Мои сгорели ещё на старте. Тем не менее я слегка наклоняюсь, веду губами вдоль линии позвоночника и дохожу до влажного центра. Стоит теплому вкусу оказаться у меня во рту, как кровь вспенивается, смешиваясь с порохом.

Наина вздрагивает, не находя устойчивого положения. То выгибается, то подаётся бёдрами навстречу. То заводит руку назад и прижимает мою голову теснее. То сжимает пальцами простыню и уходит весом на локти.

Не знаю, от чего я готов кончить быстрее, как половозрелый пиздюк: от того, что тяну губами клитор и протяжный стон Наины насквозь прошивает меня вибрацией, или от того, что я бесконечно поправляю стояк, натягивающий ткань брюк. Но в любом случае приходится прерваться.

Я выравниваюсь во весь рост и расстёгиваю ремень вместе с молнией. Член буквально выламывается наружу, пульсируя от напряжения.

Я шлёпаю им между ягодиц.

Чтобы протиснуться между горячих половых губ, приходится процедить воздух сквозь стиснутые зубы и крепко зажмуриться.

По вискам градом течёт пот. Перепад жара и давления пронзает позвоночник короткой судорогой.

Вхожу резко. С усилием. Кожа на головке натягивается, как тетива перед выстрелом.

Я шиплю одновременно с тем, как Наина повторяет моё имя на разный лад:

— Бля-ядь…

Разгоняюсь почти с полпинка. Меняю угол наклона. Сдавливаю пальцами тонкую талию. Тонкую настолько, что могу обхватить целиком.

Перед глазами плывёт туман, который удаётся сморгнуть только с третьей попытки.

Взгляд цепляется за каштановые волосы, рассыпавшиеся по плечам, за точёный профиль, прикрытые глаза и распахнутые губы.

Тональность звуков, вылетающих изо рта Наины, зависит от глубины и темпа — меняясь от тихих выдохов до срывающегося крика, который только сильнее подстёгивает её трахать, набирая скорость, откликающуюся в комнате звонкими ритмичными шлепками наших бедер.

У неё обычно находится кучу медицинских объяснений любой реакции тела. Тысячи. Уверен, нашлось бы и сейчас, почему мне так узко двигаться и почему мышцы так плотно облепили мой член. Но у меня на это всегда есть свои версии. Как и своё объяснение тому, что именно она воскресила мою эрекцию, появившись у меня в доме. Это просто ёбаное, иррациональное волшебство. Вот и всё.

70

Наина

— Так вы теперь вместе? — чуть растерянно спрашивает Таня, собирая волосы в хвост. — Вас уже можно считать парой или пока обойдемся без официальных формулировок?

Несмотря на то, что мы с Димой этого не обсуждали, предположение подруги неожиданно меня задевает. Не злит, но неприятно царапает где-то под рёбрами. Как будто зря я отпустила себя и нырнула в отношения, которых не должно было случиться.

Конечно же, нет. Это не просто так. Точно не просто так.

Но сама мысленно смакую новый статус. Перекатываю его на языке. Кручу вдоль и поперёк. Примеряю на себя. То, что мы с Филатовым — пара, вызывает трепет и какое-то волнительное предвкушение. Вне всяких сомнений.

— Ну естественно мы пара, — отвечаю я, подтягивая на плечи слитный комбинезон, который садится как вторая кожа. — Просто не было повода это афишировать. И, если честно, не вижу смысла.

— Ты уже к нему переехала?

— Не совсем, — веду ладонью в воздухе.

— Или вы пока базируетесь и у тебя, и у него?

— Да. Преимущественно у него.

— Прости, что пристаю с вопросами, — Таня слегка касается моей руки. — Просто это так неожиданно, что я реально сейчас умру от любопытства.

Я не сдерживаюсь и прыскаю со смеху.

Заплетая волосы в косу, пересказываю подруге события последних трёх дней и обхожу стороной откровенные интимные подробности. Именно поэтому весь рассказ укладывается буквально в несколько фраз.

Потому что всё сводится к сексу. Абсолютно все.

Из-за него я пропустила прошлое занятие по йоге. Из-за него ноют мышцы. Из-за него я беспричинно улыбаюсь. И из-за него в моей сумке снова лежат ключи от дома Филатова. Он сунул их мне в ладонь сегодня утром. Может, не только поэтому, но именно с этого всё и начиналось.

Мне хочется вернуться в дом Димы прямо сейчас.

Хочется закрыться на все замки и утонуть в притяжении, страсти и ощущении защищённости.

Я уже не помню, когда в последний раз позволяла себе быть слабее. Без опаски и постоянного чувства угрозы. Но рядом с Филатовым это происходит само собой. Он просто не оставляет пространства, где я могла бы быть сильнее. Как будто так и должно быть.

— Я до сих пор не могу это упорядочить, Ина, — Таня всплескивает руками, спускаясь со мной по ступеням. — Ты и Филатов? Тот наглый мажор, что ещё в универе неровно к тебе дышал? Враг номер один? Ты… правда в него влюбилась?

Я легко пружиню по покрытию зала, притормаживая у входа.

Казалось бы, от такого ритма, в котором я живу последние семьдесят два часа, я должна была выдохнуться, но всё происходит наоборот, потому что тело подзарядилось и буквально гудит от энергии.

— Помнишь, ты говорила, что если мужчина — тот самый, от него хочется рожать детей? — спрашиваю я, чувствуя, как предательски теплеют щёки. — С Димой эта фраза вдруг перестаёт казаться абсурдной. Хотя идёт вразрез со здравым смыслом. Если он заставляет меня забывать о таблетках, осторожности и ответственности — это значит, что я влюбилась… или уже безнадёжно пропала? Кажется, да. Похоже, именно так и есть.

— Ина, запишись ко мне на приём, а? — шёпотом предлагает Таня, когда в зал заходит тренер. — Хочу благословить твою матку на максимально результативный цикл.

Начавшаяся тренировка прерывает наш разговор до лучших времён.

Но ни разминка, ни связки, ни финальная растяжка не помогают мне собраться с мыслями. Я снова и снова прокручиваю на повторе последние события, после которых чувствую себя выпавшей из новостей, работы и семьи.

Первое свидание явно вышло за рамки стандартного.

В своей квартире я провела не больше получаса. Заехала наспех собрать вещи после гостиницы и уехать на неопределённое время.

Сегодня после обеда мне нужно вернуться к работе, но я пока не представляю, как включиться в режим. Потому что Дмитрий Филатов вытеснил из моей головы почти всё, включая холодную рациональность, на которую я всегда опиралась.

Утром я проснулась в его постели и уловила запах омлета. Он готовил для меня завтрак, а потом мы трахались прямо на кухонной столешнице, потому что я вышла к нему сонная и совершенно голая.

Моя машина в ремонте, поэтому к девяти Филатов отвёз меня на тренировку, а после — доставит на работу. Что будет дальше, я пока не загадываю, но уверена, что эту ночь мы тоже проведём вместе. Хотя бы потому, что нам так и не удалось до конца утолить обоюдный внутренний голод.

— Вот зараза… — шипит в раздевалке Таня, уставившись в телефон. — Похоже, посплетничать и выпить с тобой по коктейлю не выйдет. Срочно вызывают на смену.

Я совсем не расстраиваюсь по этому поводу, потому что, если честно, ещё сама не разобралась, что и кому стоит рассказывать.

Ясно одно — после гонок по городу о моём мужчине знает не только мама, но и папа, а значит, дальше скрывать новость бессмысленно. У меня роман с нашим инвестором. И да — он начался в период реабилитации. В рамках рабочего взаимодействия, с нарушением профессиональной этики.

Впрочем, папа сам виноват, когда отправил меня к нему на спецзадание. Я… чёрт возьми, старалась, как могла. Чертила границы, напоминала о субординации. Просто ни один протокол не учитывает банальный человеческий фактор.

Ополоснувшись в душе и переодевшись в шёлковый брючный костюм, я распускаю заплетённые в косу волосы. Они становятся непослушными и волнистыми, ложась мне на плечи.