Страница 5 из 72
Он не выглядит пойманным, даже когда я поднимаю глаза и смотрю с укором, потому что смутить этого мужчину, кажется чем-то невозможным.
— Есть какие-то идеи по моей реабилитации? — спрашивает Дима, чуть наклоняя голову набок.
— Да, идей много.
— Поделишься?
Улыбка выходит натянутой. Его энергетика ощутима почти физически. Давит, как груз на плечах. Но я не из тех, кто позволяет себе прогнуться.
— Завтра начнём с базовых упражнений, посмотрим, насколько сохранена чувствительность и координация. А дальше уже будем действовать по ситуации.
— Окей. А массажи ты делаешь?
— Да.
— Какие?
— Классический, лимфодренажный… иногда сегментарно-рефлекторный. Смотря, что нужно проработать.
Я отвечаю вполне невозмутимо, догадываясь, к чему он клонит, но внутренне собираюсь, как перед прыжком с обрыва. Похоже, такие, как Филатов, всё же не меняются. Я в нём ошиблась.
Слегка двинув бедрами в кресле и наблюдая за мной с небрежным интересом, Дима задаёт очередной вопрос в лоб:
— С продолжением тоже?
На его губах появляется проблеск ироничной улыбки, как у человека, привыкшего проверять границы и не получать за это по лицу.
Если бы это был прямой эфир, я бы без промедления отправила его в бан.
— У меня есть догадки, почему от тебя сбегали все предыдущие специалисты, включая психолога, — роняю, не разрывая цепкий зрительный контакт. — Но я рада, что эректильная функция сохранена, Дмитрий. Это, кстати, был один из следующих вопросов, которые я планировала задать.
9
— Надеюсь, Филатов не слишком давил на вас, — извиняющимся тоном произносит Вячеслав, провожая меня к воротам.
Он за сегодня извинился уже столько раз, что мне самой неловко. Тем более, дальше разговор и осмотр шли более-менее гладко, насколько вообще может идти гладко после обсуждения Диминой эрекции.
— Не слишком, — отвечаю вполне серьезно. — Я вообще довольно устойчива к любым атакам. По-настоящему тяжело — это когда работаешь с безнадёжными случаями, где, как ни старайся, улучшений нет и не предвидится. А ваш друг… так… скорее балуется.
Я иду по вымощенной камнем дорожке, закидывая сумочку на плечо. Назойливое покалывание между лопаток сопровождает меня почти до самых ворот, поэтому в последний момент я оборачиваюсь, бросая взгляд на светящиеся окна, но никого там не обнаруживаю.
Списываю это на паранойю. На разгулявшуюся фантазию после небольшой эмоциональной встряски.
Слава пропускает меня вперёд, похлопывая ладонями по карманам бомбера в поисках пачки. Нащупав сигарету, он не спешит её прикуривать, а лишь перекатывает между пальцами и сбивчиво объясняет:
— Димон отрезал от себя значительную часть окружения. Друзей, родителей. Только меня подпускает настолько близко, что моё слово хоть что-то весит. Мы с ним с первого класса дружим.
— Я сразу отметила, что у вас действительно хорошие отношения.
Кивнув, друг Филатова всё же зажимает сигарету губами, закуривает и на секунду задумывается, подбирая слова, за которые потом не пришлось бы извиняться. Он, в отличие от Димы, чертовски воспитанный.
— На самом деле ему просто нужно время на раскачку, — продолжает он. — Совсем немного, чтобы адаптироваться. А когда раскачаться, то будет работать на полную катушку. Хотя, по-моему, Димон уже вошёл в начальную стадию. Вы как-то умудрились бросить ему вызов, Наина Сергеевна.
— Можно без отчества, — предлагаю, дёргая за дверную ручку и бросая сумку на переднее сиденье.
— Наина, — исправляется мужчина.
— Рада стараться, Вячеслав.
— Завтра в то же время, на том же месте? Вы уверены, что мне не стоит подъехать?
— Вам, что, заняться нечем, кроме как стоять над нами и следить, чтобы мы друг друга не прибили? — удивлённо приподнимаю бровь. — Конечно, не нужно. Всё будет нормально.
Хотя я так говорю, на самом деле я так не думаю. Про нормальность.
Я в этом не уверена, потому что стоит мне попрощаться с Вячеславом, сесть в машину и отъехать на приличное расстояние, как в голове начинают путаться самые разные сценарии, один тревожнее другого. Дело не в страхе перед работой, а в человеке, с которым придётся иметь дело. Только в нем.
Набрав номер отца по громкой связи, коротко докладываю обстановку.
Почти все свои тридцать лет я была послушной, правильной девочкой. Дочерью, которая изо всех сил старалась соответствовать родительским ожиданиям. Золотая медаль, красный диплом, мужчина, которого я выбрала, и который нравился моим родителям до безумия. И только недавно, когда я подала на развод с Даниилом, прозвенел первый звоночек, что от этой правильности меня уже откровенно подташнивает.
— Па-а-п… Надеюсь, ты пришлёшь мне кого-то в подмогу, — произношу, выезжая на загородную трассу. — Лену или Артура?
— В каком смысле?
10
— Ну, ты сам сказал, что если мне где-то понадобится помощь, Лена и Артур подстрахуют. Так вот, мне нужна помощь с массажами для Филатова. Так понятнее?
Папа откашливается, а на фоне что-то звякает. По звуку понятно, что он уже дома.
— Я имел в виду подстраховку в центре, Наина. С твоими пациентами. На те случаи, когда ты должна быть на месте, а тебя внезапно нет. Я не могу отправлять массажистов куда-то в рабочее время. И во внерабочее тоже. У них, напомню, график до двадцати ноль-ноль.
— То есть ты предлагаешь, чтобы массаж делала я? — нервно уточняю.
— Не предлагаю, Наина, а настаиваю.
Ясно…
Шумно выдыхаю, сжимая руль. Откидываю голову на спинку сиденья и разочарованно усмехаюсь.
Честно говоря, я собиралась впечатлить Филатова тем, что массажистом будет Артурчик — двухметровый амбал, от которого у любого самоуверенного экстремала бы спала спесь. Но, похоже, провернуть этот финт не выйдет, и мне снова придётся возвращаться к теме его эрекции и всего сопутствующего, придумывая на ходу язвительные ответы.
Я вхожу в квартиру после восьми, устало стаскивая на пороге пальто и обувь.
Тишина, которая когда-то била по нервам, теперь встречает меня приветливо, как старая знакомая.
Первое время после разрыва с Даниилом она казалась чужой, хотя наш брак уже давно нельзя было назвать полноценным. А затем я привыкла. Приняла ситуацию. Поняла, что тишина всё же лучше недовольства, претензий и упрёков, которые стали нормой в наших с мужем отношениях.
Как и планировалось, мы поженились на последнем курсе университета.
Казалось бы, всё должно было сложиться, потому что оба врачи, масса общих тем, интересов и пережитых вместе лет. Но потом что-то пошло не так. Не было ни измен, ни какого-то резкого поворота. Просто Даниил ушёл в пластическую хирургию и довольно быстро стал одним из самых востребованных специалистов, потому что делал идеальные носы, и очередь к нему была расписана на год вперёд.
Похоже, он потерял голову от внезапной известности. От внимания. От собственной востребованности.
Я всё чаще стала выслушивать саркастические подколы о своей работе. О том, что где-то не дотягиваю по уровню заработка. Что вместо курсов повышения квалификации мне стоило бы пойти на кулинарные, потому что готовлю я, по его мнению, паршиво.
Тем временем слова о чувствах не просто редели, они исчезли вовсе. Даня твердил, что он не малолетка, чтобы верить в любовь. Что нам просто удобно быть вместе, а это — основа основ.
Ход событий переломила поездка с подругой на море. Точнее, я должна была улететь с Даниилом, но его занятость не позволила вырваться хотя бы на неделю. О том, что он не сможет полететь со мной, я узнала накануне вылета.