По взаимному согласию

— В каком таком? — открыто смеюсь.

— В образе охрененно соблазнительной девушки. За медицинским костюмом этого не разглядеть…

Влада осекается и делает шаг назад, кивая кому-то в знак приветствия.

Сердце вздрагивает.

Я оборачиваюсь. Прямо за моей спиной стоит Даниил.

Он не улыбается и уже не излучает той лёгкости, с которой общался с коллегами. Взгляд напряжённый, между бровей пролегла глубокая складка. Я осознаю, что играет медленный танец, когда он протягивает мне руку.

То, что за нами наблюдают, не позволяет отказать ему, хотя наедине я поступила бы иначе. Не дала бы ни повода, ни шанса. Эти поводы и шансы давным-давно исчерпались, а в то, что люди меняются, я почему-то больше не верю.

Мой бывший муж ведёт, крепко удерживая мою ладонь и притягивая меня ближе. Ноздри щекочет знакомый аромат его парфюма, смешанный с алкоголем. Я смотрю на его подбородок, вдыхая через раз, и так же сбивчиво выдыхая.

— Ты подставляешь меня перед коллективом, — отчётливо произношу.

— Чем?

— Для начала тем, что тебя здесь вообще быть не должно…

Даня хмыкает, игнорируя мою скованность.

— Если я кого-то и подставляю, то только себя. Это ты меня бросила, ты подала на развод. А я, как идиот, продолжаю таскаться за тобой по пятам.

— Это вовсе не обязательно — таскаться за мной, — отвечаю ему. — Мог бы пригласить на танец свою помощницу Оксану. Она сидит за столом, глушит шампанское и, кажется, вот-вот расплачется.

— Я не кручу романы на работе. Никогда не смешивал рабочее и личное. И не стану.

— Здравое решение…

Потому что я смешиваю. Ещё как смешиваю. В этом случае мне не помешал бы здравый смысл, чтобы вовремя остановиться.

Ноги будто деревянные, поэтому, переставляя их, я слегка задеваю носком туфли обувь бывшего мужа.

Оказывается, за тот период, что мы не вместе, я жутко отвыкла не то что танцевать с ним, а улавливать и предугадывать его движения. Попадать с ним в один ритм. Чувствовать его рядом.

— Как у тебя дела, Наина? — спрашивает после паузы Даниил, стараясь за эти три минуты успеть если не всё, то хотя бы многое.

— Завал. Папа в командировке, а его обязанности временно лежат на мне.

— Я звонил тебе несколько дней назад. Ты не взяла трубку и даже не перезвонила. Писать уже не стал. Боялся, что и сообщения тоже останутся без ответа.

— Я не ответила по той же причине. Завал. Конец года. Ты, как владелец клиники, должен меня понимать.

— Я без претензий. Просто когда сидел с Тимуром и услышал, что ты бронируешь зал, уже не смог отказаться от идеи провести корпоратив здесь же. Чтобы хоть мельком с тобой пересечься.

— Не такая уж я недоступная, если тебе действительно было что сказать, — колко отрезаю.

— Буду иметь в виду.

Вскинув подбородок, я смотрю в глаза бывшего мужа, а он смотрит на меня. Взволнованно и тяжело. Его взгляд скользит по моим глазам, губам, шее. Снова возвращается к глазам, будто он не понимает, на чём хочет задержаться дольше.

Этот контакт лучше всего помогает мне понять саму себя и то, на каком этапе переживания разрыва я сейчас нахожусь. Где-то в серой зоне. В то время, как Даня, похоже, застрял на шаг позади.

— Где ты будешь праздновать Новый год, Наина? — сипло спрашивает он.

— Пока не решила, — отвечаю, не моргая.

— Я хотел пригласить тебя к родителям. Ничего особенного. Просто семейные посиделки, настольные игры, салют.

Когда мы были парой, праздник всегда встречали вдвоём. А после полуночи ехали поздравлять моих и его родителей. У его родителей мы обычно оставались с ночевкой, чтобы утром снова накрыть стол и поехать кататься на горки. Ничего особенного, правда. Но это всегда было очень душевно.

— Не могу ничего обещать, — качаю головой. — Но я обязательно заеду поздравить твоих родителей. Особенно маму.

Даниил сжимает мои пальцы чуть сильнее, чем прежде. Перед тем как озвучить то, что давно сидело у него на подкорке, он шумно выдыхает:

— Два дня назад у мамы выявили онкологию. Случайно. Во время планового осмотра. Она будет рада, если ты заедешь. В Новый год или позже. Будет очень рада, потому что то состояние, в котором она варится, невыносимо выматывает.

Песня заканчивается, но мои ноги будто намертво прилипают к полу, а сердце упирается в рёбра, не находя себе места.

Любые слова здесь будут неуместны. Абсолютно, чёрт возьми, любые. Но что-то сказать всё равно нужно, а собрать хотя бы пару связных — настоящая каторга. Сейчас. В эту минуту.

Я слегка поглаживаю шею Даниила, как делала это раньше. С долей нежности и мягкости. Разворачивая настроение кардинально. На сто восемьдесят градусов.

Для него, как и для меня, семья — не просто слово, а основа, на которой всё держится. Опора. Фундамент.

— Мне очень жаль, — выталкиваю из себя вроде бы шаблонную фразу, которая сейчас как никогда уместна. — Мне очень жаль Нину Матвеевну. И тебя. Всех вас. Я не знаю, чем могу помочь, но ты можешь рассчитывать на меня во всём…

Поток вопросов об официальном диагнозе прерывает яркая вспышка справа, на которую я реагирую рефлекторно и резко.

Сначала меня пронзает раздражение. Кажется, что кто-то фотографирует лично меня. Но, свернув шею почти до хруста, я замечаю, что это Илона снимает коллег, собравшихся в кучку.

45

— Папа признался, что питание в отеле, где он сейчас живёт, оставляет желать лучшего, — говорит мама, ставя передо мной тарелку с овощным рагу. — Скучает по домашней еде. И, возможно, по мне тоже.

Я устало улыбаюсь, беря в руки приборы.

Мой нормальный график сна, йога, растяжка и правильное питание давно поставлены на паузу. Я не высыпаюсь, пропустила два занятия с Таней и даже не успеваю готовить себе еду, перебиваясь чем попало. Хорошо, что есть мама. Она всегда накормит. При этом уровень её хозяйственности обычно позволяет готовить отдельно и мне, и отцу, потому что у нас с ним разные представления о правильном питании.

— Мы созванивались с ним вчера, — произношу я, не отвлекаясь от ужина. — Возникли вопросы по лицензии. Оказывается, открытие нового крыла требует внесения изменений.

— Удалось разобраться?

— Да, конечно.

Поездка отца затянулась на три недели.

Старый друг, профессор, пригласил его принять участие в экспериментальной программе. Проживание, проезд, питание и даже досуг — за счёт принимающей стороны.

Я бы тоже не отказалась куда-нибудь махнуть, сбросив с плеч все дела и обязательства. Тем более на таких условиях.

— Может, когда папа устанет и захочет уйти на пенсию, ты возьмёшь управление центром на себя, Наина. У тебя хорошо получается.

Боже.

Нет.

Ни в коем случае.

Вслух, впрочем, звучит совсем другое:

— Если не вдаваться в нюансы — получается.

Признавать это грустно, но в некоторых характеристиках о моём отце есть доля правды. Он слишком оторван от реальности, чтобы заниматься бизнесом. Как врач папа прекрасен, в детстве я хотела быть похожей на него, поэтому и выбрала медицину. У него действительно есть чему поучиться. Но управление центром требует более хваткого и практичного человека.

Пока что мне удалось причесать основные процессы. Тем не менее реабилитационный центр «Виталис» функционирует скорее по инерции. На чистом везении.

— Кстати, я сегодня общалась по телефону с Ниной Полянской, — делится мама, устраиваясь напротив и сцепляя пальцы. — Она была в приподнятом настроении. Пригласила нас на юбилей. Ты уже планировала, когда с ней увидишься?

— Думаю, завтра получится выкроить время. Мы с мамой Даниила почти каждый день на связи. Появилась мысль показать её брату нашего одногруппника. Он онколог-маммолог. Живёт за границей, сейчас оперирует здесь, но временно. Так что нужно успеть.