По взаимному согласию

Пока Мира с мамой оставляют верхнюю одежду на ресепшене, я нахожу в ящике стола пару цветных резиновых эспандеров.

Думаю, ими можно ненадолго занять ребёнка, чтобы спокойно провести консультацию.

Со стороны может показаться, что в этот период мой акцент сместился на успехи только одного-единственного пациента, но это далеко не так. Каждый, с кем я работаю, получает от меня ровно столько внимания и включённости, сколько требует его состояние.

Например, с Лидой — приятной тридцатилетней девушкой, которая однажды написала мне в соцсетях, случайно наткнувшись на мою страницу, мы занимаемся уже не первый месяц, и первое время я была с ней на связи буквально круглосуточно.

Лида наблюдала за мной давно и примерно столько же мечтала попасть на приём, но откладывала деньги на реабилитацию, которая требовалась ей из-за хронической радикулопатии пояснично-крестцового отдела. У неё тяжёлая физическая работа и смены по двенадцать часов на ногах. Всё это только усугубляло её состояние.

Когда средства закончились, я помогла Лиде связаться с волонтёрской организацией, работающей с матерями-одиночками. После трёх курсов лечения мы наконец увидели устойчивый, а не эпизодический результат.

— Спасибо, — говорит пациентка, наблюдая, как её дочь увлечённо играет с эспандерами. — У меня было два варианта: отменить приём или взять Миру с собой. Отменять не хотелось, потому что сейчас к вам не так-то просто попасть.

— Перед Новым годом многие хотят успеть закрыть вопросы со здоровьем, — объясняю я. — Поэтому график всегда плотный.

Я оцениваю динамику по результатам МРТ и формирую дальнейшие рекомендации по тактике лечения.

Перед праздниками я уговорила отца заказать для пациентов пряники в виде снеговиков с логотипом «Виталиса». Доставку привезли буквально только что. Две огромные коробки, которые я ещё не успела отнести на ресепшен. Поэтому, когда приём заканчивается, я угощаю Миру ароматными медовыми пряниками и провожаю их с мамой к администратору.

Казалось бы, ничего особенного я не делаю. Но девочка то ли из благодарности, то ли по своим детским меркам, берёт меня за руку и тянет к двери, не отпуская ни на шаг до самой стойки.

Этот момент будит мой давно уснувший материнский инстинкт и оставляет после себя легкое, но щемящее послевкусие.

— Береги маму, — обращаюсь к девочке напоследок. — И приходи на консультацию ещё, если будет желание.

Мира прячет пряники в оба кармана комбинезона, аккуратно поправляет шапку и идёт к выходу. А я задерживаюсь у стойки рядом с Владой, чтобы свериться с расписанием.

График перед праздниками действительно забит под завязку. Это классика. Но ситуацию осложняет то, что папу срочно вызывают в командировку. И, поскольку он доверяет мне больше, чем всем сотрудникам вместе взятым, управление и контроль за ремонтом центра на это время фактически переходят ко мне.

— Я не выдержу такую нагрузку, тем более у меня есть подработка вне «Виталиса», — говорю я, меряя шагами кабинет.

Здесь, как и в холле, уже украшена ёлка и развешаны гирлянды. Это была наша с девочками инициатива. Папа считает это блажью, но я уверена, что пациентам важно ощущать заботу не только в лечении, но и в мелочах.

Помимо этого, на столе у отца гора папок и две уже выпитые чашки кофе. Взгляд, который он поднимает на меня, усталый и рассеянный.

— Это ты про Филатова, что ли? — прямо спрашивает он.

— Да, про него.

Этот вроде бы безобидный разговор взбалтывает мои эмоции, как в центрифуге.

Неуместный всплеск возбуждения. Стыд. Жар, простреливающий вдоль позвоночника. И острое желание спрятаться за маской, потому что показывать настоящие реакции — не самая удачная идея. Не при отце, для которого личное и рабочее — это две параллельные прямые. Это у меня они почему-то пересеклись.

— Не вижу проблем, Наина, — произносит отец, открывая ноутбук и пролистывая графики. — У новенькой, Илоны, есть свободные окна. Временно отправим её к Филатову. Она и ЛФК проведёт, и массажи сделает, если надо. Ты мне здесь нужна.

— Если он её не пошлёт — тогда ладно.

— Не пошлёт. Насколько мне известно, его текущее состояние значительно лучше, чем до начала ваших занятий. Но я говорю сейчас именно о психологическом состоянии. В тот момент, когда ты его взяла, оно было, мягко говоря, нестабильным. Отсюда и сложности в коммуникации.

Не могу сказать, что разочарована из-за того, что какое-то время не буду ездить к Филатову. Потому что это не так. Большая часть того, чем я с ним занимаюсь, не относится к моим должностным обязанностям. И речь сейчас не о сексе. В реабилитационном центре сфера моей ответственности значительно уже.

Поэтому какая-то часть меня с облегчением выдыхает, когда появляется возможность сбавить обороты. С прогулками, ночёвками и прочей ерундой. Пусть даже у Димы теперь будут занятия с Илоной, молоденькой физиотерапевткой лет двадцати пяти.

42

Я провожаю из кабинета бригадира, который занимается строительством нового крыла, и подхожу к телефону. Он звонит уже второй раз подряд. На дисплее загорается знакомое имя. И этого достаточно, чтобы моё внутреннее равновесие качнулось, как маятник.

— Почему трубку не берёшь? — лениво тянет Филатов.

— Я была занята. У меня, между прочим, рабочий день. Ты время видел?

— Видел. Хотел уточнить, что за кадровые перестановки?

— Отец должен был сообщить Славе, что у нас форс-мажорная ситуация. По сути, я буду временно исполнять обязанности руководителя центра.

— Твой отец должен был сообщить Славе, — насмешливо замечает Дима. — А у тебя не нашлось возможности связаться со мной и озвучить это без посредников?

В кабинет заглядывает Влада с документами на подпись.

Я как раз её вызывала, поэтому киваю на рабочий стол и сильнее прижимаю телефон к уху, отворачиваясь к окну, чтобы никто не услышал разговора с Филатовым.

— Я собиралась написать тебе, просто немного позже, — спокойно объясняю. — Не переживай, к тебе временно будет ездить Илона. Она физиотерапевт, с отличными отзывами и хорошей клинической практикой.

— Илона, значит, — отзывается Дима.

— Да. Брюнетка, как ты любишь. Она умеет всё, что необходимо.

— Прямо-таки всё?

Я стискиваю телефон до побелевших костяшек и стараюсь спрятать улыбку.

— В пределах разумного.

— Что ж, спасибо за заботу.

— Пожалуйста, — отвечаю почти машинально. — Будет здорово, если ты встретишь её без лишнего давления. И она не сбежит от тебя в слезах.

— Да брось, Наина.

— Хорошо. Тогда… пока!

В трубке раздаются гудки, и мне требуется немало усилий, чтобы взять себя в руки, развернуться к администратору и сесть в кресло с невозмутимым лицом.

Нам предстоит обсудить будущий корпоратив, который мы планируем провести в кафе или ресторане.

Все три года существования реабилитационного центра наши корпоративы были откровенно скучными. Финансовое положение не позволяло тратить на них много средств. Но в этот раз коллектив решил скинуться и устроить что-то более масштабное. Своими силами.

— Мы с Людой обзвонили ближайшие заведения, но на наши даты нет ни единого свободного места, — вздыхает Влада, раскрывая ежедневник. — В «Сохо» готовы нас взять, но только при минимальном чеке, который мы не вытянем. А в «Веро» остались столы у самого входа. Сказали, если нас не пугают сквозняки, можем бронировать…

— Сквозняки нам не подходят, — качаю головой. — Я подумаю. Возможно, свяжусь со знакомым. Он владеет рестораном. Место хорошее, хотя пока не слишком раскрученное.

— Было бы здорово, — говорит администратор.