Поцелованный огнем

- Не переживай, у меня хорошая команда, они провели мне органосохраняющую операцию. Я обратилась вовремя, спасибо беременности и моему бдительному гинекологу, так что пока все идет по плану, - заверяю ее, хотя видит бог, мне на себя едва хватает сил, но сейчас в душе поселяется какой-то штиль. Возможно, это и есть то самое принятие.

Надя кивает, а потом задрожав, начинает плакать. Честно, никогда ее такой не видела.

- Нет, ну что за блядство! - прорывает ее негодованием. - Всякие твари живут себе и в ус не дуют, а тебе вот эта напасть! Да ты мухи за всю жизнь не обидела, все только терпела. И вот дотерпелась, пожалуйста! А я говорила, шли всех на хуй!

Ее голос срывается, и она тут же качает головой, видимо, осознав, что ее понесло. Втягивает с шумом воздух, и подойдя ко мне, присаживается у моих ног на корточки, заглядывая в глаза.

- Прости дуру, Лорик! Тебе и без меня хватает, чтоб я тут ещё верещала. Просто… не могу… это так несправедливо! - всхлипнув, восклицает она с горечью и сжимает мою ледяную руку в своих горячих ладонях. - Все, замолкаю. Все будет хорошо, обязательно будет! Ты у меня сильная, столько всего прошла и через это пройдешь, а я буду рядом, как и всегда. Не сдавайся только! И, черт тебя дери, не молчи. Лар, ну е-мое! На операции одна, после тоже одна! Будто сирота какая-то! Ну, что ты, блин, за человек?!

- А что мне, вас ещё утешать? - отшучиваюсь сквозь слёзы, тронутая ее поддержкой, понимая вдруг, как мне этого всё-таки не хватало.

- Ну, говорю же, я -дура, что с меня взять?! Но ты…. Ты - это вообще что-то уму непостижимое. Как можно, Лар, с таким в одиночку? Ну, страшно же. Больно, да просто, блин, физически тяжело, а ты… Почему ты бережешь всех вокруг, кроме себя? Ну, ладно дети. Ты вечно над ними трясешься. Но он… Взрослый мужик. Ему двадцать пять лет вот-вот стукнет! Он в достаточно осознанном возрасте, чтобы принимать свои собственные решения. Так почему ты не оставила ему выбор? Почему ты не позволила ему просто быть любящим тебя мужчиной? Что это за мазохизм или это эгоизм и твоя гипертрофированная после Долгова гордость? Как там? Лучше оставить самой, чем дождаться, пока бросят, да?

Надя прожигает меня горящим взглядом, а я опускаю свой затравленный, потому что в ее речи безусловно есть доля истины, но в этой истине любовь к моему мальчику занимает превалирующее место. Со стороны всегда легко говорить «дай ему выбор, пусть он сам решает», но как, когда я до сих пор, будто наяву слышу надтреснутый голос, обессиленно шепчущий «Я устал… Ты не представляешь, как я устал, дроля…». Как мне от этого отмахнуться? Как забыть?

Я не хочу стать его усталостью и бременем, однако, быть той, что причинила такую боль, тоже невыносимо.

Конечно, правильнее всего - быть честной, и я почти решаюсь, но войдя после отъезда Нади в интернет, вижу свежие фото Богдана в обнимку с миниатюрной, фигуристой блондинкой на какой-то премьере, и думаю, а не поздновато ли хватилась?

Выглядит мой мальчик вполне себе довольным, расслабленным и смотрит на девочку так… словно она…

Нет-нет-нет, хватит накручивать. Это просто пиар - роман и не более. Просто игра.

49. Лариса

Конечно же, я не смогла так просто успокоиться и начала мониторить все, что пропустила за эти недели.

Зачем? Если бы я знала. Наверное, Надя права: и я просто мазохистка.

Это было похоже на наваждение, в котором я вязла с каждым кликом все сильнее и сильнее, листая новость за новостью, фотографию за фотографией, жадно впитывая каждый кусочек жизни моего мальчика. Она у него била ключом: куча интервью различным изданиям, участие в разных шоу, рекламных кампаниях и даже съемки в клипе друга, о которых он рассказывал с искренней улыбкой на шоу Кэмела, в остальном часто вел себя дерзко, даже по-хамски.

Монтойе обещал нокаут в первом же раунде, журналистам, которые задавали тупые, бестактные вопросы, высказывал все, что думает о их провокациях, зарвавшихся и вовсе посылал по известному маршруту. Однако, это не было попыткой привлечь к себе ещё больше внимания или четко продуманной имиджмейкерами игрой на камеру, хотя кто их знает, в любом случае Богдан оставался собой и делал, как чувствовал.

Что ж, он мог себе это позволить. У него действительно был прайм-тайм: его хотели везде и всюду, и готовы были закрыть глаза на многие выходки. Надо сказать, он не переходил границ, просто не позволял нарушить свои. Да, порой, эксцентрично, порой, грубо, но это нравилось публике и отлично продавалось, что, конечно, решало.

Вообще образ у него сложился крайне заманчивый: взрывной, справедливый, острый на язык, но в то же время максимально закрытый и загадочный. Само собой, многим хотелось эту загадку разгадать. Посыпалось куча статей и домыслов о его непростом детстве, сомнительной юности и, конечно, истории с Агриппиной. Вылезли какие-то непонятные люди в том числе папаша с желанием нажиться.

Прочитав заголовок «Я заложил в него фундамент для чемпионского титула!», у меня глаза на лоб лезут, и такой злостью накрывает. Хочется воспользоваться методами ублюдка Сэми и заткнуть глотку всем этим прихлебателем навсегда.

Даже представить не могу, каково сейчас моему мальчику в эпицентре такой клоаки, хотя фото папарацци, на которых он выходит из клубов, ресторанов, уезжает с вечеринок или выходит из аэропорта с поднятым средним пальцем, отчего отчетливо видно сбитые в кровь казанки, дают немного представления, заставляя внутри все сжиматься от сожаления, беспокойства и, чего греха таить, ревности.

Едкой, горькой, бессильной. Ибо вопросы о личной жизни, конечно же, тоже сыпались рекой. Всем было любопытно, из-за кого вообще весь сыр-бор, но Богдан поначалу отшучивался, что уже ответил на этот вопрос Монтойе и не хотел бы повторяться, потом просто игнорировал, а вчера закрыл всем рты выходом с Линдси Кёртис на красную дорожку. Сам он никаких комментариев не давал, привычно отмахнувшись от вопроса о личной жизни, зато певичка разошлась по полной.

- Мы познакомились пару месяцев назад на какой-то вечеринке, я уже не помню, - щебетала она, смущенно улыбаясь на камеру, - между нами сразу заискрило, но и я, и Бо находились тогда в отношениях, поэтому не дали этому развитие. А тут случайно пересеклись в клубе и разговорились. Я была абсолютно разбита после расставания, Богдан - тоже. Даже, не верится - такое совпадение… Думаю, в тот вечер нас свела сама судьба. Мы поняли друг друга буквально с полувзгляда, проговорили всю ночь и с тех пор все закрутилось-завертелось. У меня чувство, что я, наконец, обрела часть своей души, вот настолько эта связь ощущается всеобъемлющей. Это безумие, но я так счастлива.

- А что насчет той женщины, из-за которой сорвался бой? - конечно же, не может репортер не попытаться что-то вынюхать, но эта девочка оказывается не так проста.

- Мамы Богдана? - включает она дурочку и хлопает ресницами, хотя вдумчивый, серьезный взгляд выдает ее с головой.

- Нет, той, с которой он встречался.

- А что с ней может быть? Она в прошлом, - пожимает девочка плечиком с таким видом, будто это само собой разумеющееся и с лучезарной улыбкой мастерски переводит тему.

Я смотрю на нее и не чувствую негатива, но мне нечеловечески больно быть «прошлым» на фоне такого «настоящего»: очень располагающего, симпатичного, явно неглупого, хотя иногда, когда удобно, изображающего миленькую, наивную блондиночку.

Они с Богданом очень гармонично смотрятся. Красивая пара, блюпринт, как верно подметил Ли Рой. Осознавать это горько, а видеть, как Богдан тепло смотрит на эту девочку, как нежно прикасается к ней, прижимая к себе - невыносимо, но я смотрю, вглядываюсь, вгрызаюсь в каждый пиксель и распадаюсь на куски. Меня не утешает, что это наверняка пиар. Мне просто плохо от решения, которым я на эмоциях, на страхе и аффекте обрекла себя на это выедающее одиночество, ревность и крутящуюся на репите мысль, что, если бы не поддалась панике и объяснила Богдану ситуацию, как есть, все было бы по-другому.