Поцелованный огнем

В конце следующей недели мне предстоит пройти первый курс химиотерапии, как раз, сразу после открытия ресторана, поэтому я решила подготовиться немного загодя, чтобы привыкнуть к себе такой, какой буду в течении… Думаю, лучше не загадывать. Собственно, поэтому я и приехала к Мамочке Доу.

Обкорнать себя самой в одиночестве - верный способ скатиться в очередную истерику.

- Итак, что мы делаем сегодня? - задает Мамочка Доу свой главный вопрос и тут же добавляет. - Только не говори «как обычно», по лицу вижу, что готова к экспериментам.

У меня вырывается хриплый смешок. Насчет своей готовности я бы, конечно, поспорила, но в целом и общем, настрой считан блестяще.

- Налысо побрить, - выдаю сдавленным голосом, глядя на свое обескровленное, выцветшее лицо в отражении.

- Хорошая шутка, - смеётся Мамочка Доу, а у меня внутри все начинает дрожать и горло сводит спазмом. Качаю головой и едва слышно, предупреждая вопросы, впервые признаюсь:

- Это не шутка. У меня рак.

То, как меняется выражение всегда нахального лица с шокированного на сочувствующее провоцирует слёзы. Склонив голову, жмурюсь и даю себе мысленных пощечин. Не хватало ещё расклеиться перед посторонним человеком. Я ведь в салон пришла для чего? Чтобы привычка сдерживаться на людях не позволила жалости к самой себе взять надо мной верх, но видимо, это сильнее меня.

- Рыжуля, ну как же так, - сокрушенно шепчет Мамочка Доу, осторожно касаясь моей спины. Я же изо всех сил кусаю губы, что не заплакать и пожимаю плечами. Сама бы хотела знать ответ, но пока ещё никто однозначный не дал, хотя предположений, безусловно, куча. От стресса, подавленных эмоций и прочего негатива до генетики с кармой наперевес. Выбирай, как говорится, что душе ближе.

Мне ближе, обычно, держать себя в руках и не задаваться бессмысленными «почему, да за что», но с приходом этой болезни, все ощущается не так, как всегда. Психолог утверждает, что это абсолютно нормально, что мое эмоционально-психическое состояние сейчас крайне нестабильное, так как на психику идет серьезная нагрузка и давление, но меня все равно бесит эта непроходящая уязвимость.

Делаю глубокий вдох и тихий выдох, и таки беру под контроль свои эмоции.

- Ладно, слезами горю не поможешь, так что… давай приступим, - утерев нос, заключаю, чтобы не смущать лишний раз Мамочку Доу, да и самой тоже как-то уже успокоиться.

- Вот и правильно, крошка! - всхлипнув, с силой сжимает эта большая, черная женщина своими пухлыми ладонями мои костлявые плечи, а потом ловит мой взгляд и, улыбнувшись по-матерински, горячо заверяет. - Не волнуйся, Мамочка Доу сделает все по красоте, а потом, если захочешь, подберет тебе первоклассные парики. От настоящих волос не отличишь. Главное - не переживай о такой мелочи. Вырастут. А ты и без них останешься роскошной, красивой бабой. Уж поверь мне, я тут всяких вижу, им даже волосы не помогают. Кстати, - оживляется она, вспомнив что-то, - у меня есть девочка одна. Да-да-да.… Как же ее? Харпер, кажется. Так вот у нее был рак шейки матки. Тоже приезжала ни раз и ни два сбривать волосы, было несколько курсов химиотерапии. Сначала тоже плакала, а потом уже с улыбкой вся заряженная на борьбу. И что ты думаешь? Победила ведь! Мало того, родила недавно. Сама!

Я хмыкаю невесело, после выкидыша тема для меня крайне болезненная, и я не уверена, что когда-нибудь ещё так рискну, хоть и заморозила зачем-то яйцеклетки по совету онкогинеколога.

- Так вот я к чему, - продолжает Мамочка Доу. - Она ведет терапевтическую группу поддержки женщин с онкологией…

- Ой, нет-нет-нет. Душевный стриптиз - это не мое, - начинаю качать головой, уверенная, что ничего такого мне не надо и вполне достаточно психолога, но Мамочка Доу настаивает.

- Так послушай сюда, крошка, я дам тебе этот чертов номер, и пусть он у тебя лежит. Сегодня ты в норме, а завтра может быть так хреново, что свет станет не мил. И вот тогда возьмешь эту визитку и сходишь, послушаешь, как люди справляются, как борются, как живут. Гарантирую, тебе после этого станет легче просто от мысли, что ты не одна такая.

- Не думаю, что это поможет, - продолжаю стоять на своем, уверенная, что от таких историй впаду в ещё большее уныние. Тут бы со своей болью справиться.

- Не попробуешь - не узнаешь, - резонно замечает Мамочка Доу. - В любом случае, что ты теряешь?

Она ловит мой взгляд в отражении, и мне нечего возразить.

Спустя минут десять у меня на руках простая белая визитка с хаотично разбросанными, как конфетти, ленточками разных цветов на ней. Раньше я бы не поняла смысл дизайна, а теперь, к сожалению, знаю, что бирюзовая символизирует рак яичников, розовая - рак груди, бело-бирюзовая - шейки матки. Информация, конечно, на миллион…

Тяжело вздыхаю, а Мамочка Доу меж тем накидывает на меня парикмахерский пеньюар и предлагает для начала сделать «пикси», а за день до химии уже побриться.

Хочу возразить, что перед смертью не надышишься, а потом думаю, почему нет? Дышу ведь. Да и свою шаткую психику в самом деле лучше поберечь.

Когда Мамочка Доу принимается за дело, и волосы прядями опадают на пол, как листья по осени, я смотрю на это с каким-то философским принятием, хотя слёзы нет-нет наворачиваются.

- Крошка, ну что я говорила? Ты глянь, такая стильная, дерзкая, просто женщина-вамп. С твоими скулами и точеными чертами смотрится сногсшибательно, а когда начнешь отращивать родной цвет и вовсе будет бомба, поверь мне. Так что давай, Рыжуля, в бой, ты справишься! - она взлохмачивает мои по-мальчишески короткие волосы, придавая им творческий беспорядок и ободряюще хлопает по плечам.

Улыбнувшись сквозь слёзы впервые, наверное, за эти недели, касаюсь ее руки и благодарно сжимаю, глядя на себя в зеркало. Результат действительно превзошел ожидания: лицо посвежело и будто помолодело даже.

Я выглядела дерзко, загадочно с чисто французским шиком и мне это, как ни странно, понравилось, несмотря на худобу, которая в этом образе заиграла не красками болезни, а скорее чем-то бунтарским.

Приободренная, из салона я выпорхнула в бодром состоянии духа, но не успела сесть в машину, как раздался звонок. Это была Монастырская. Звонила она не в первый раз, но я не то, чтобы обижалась или показывала характер, просто у меня не было желания с кем-либо общаться, а уж тем более, делиться всем тем, что накрутилось, как снежный ком, когда я только-только начала обретать хоть какую-то почву под ногами. Мне разговор с сыном-то, пока я лежала в больнице, дался с трудом, а тут туманным «женские проблемы» не отвертишься. Монастырская начнет лезть под кожу и придется что-то говорить.

Вариант - послать, конечно, всегда есть, тем более, что я имею на него полное право после того, будто в другой жизни произошедшего, разговора, но у меня тупо нет сил на негатив и конфликты, поэтому пока мне проще так - отклоняя звонки.

Однако, не тут-то было, стоит подъехать к дому, как обнаруживаю на подъездной дорожке машину Монастырской, и такая злость берет, что решаю высказать все, что думаю о людях, не понимающих довольно не тонких намеков и лезущих ко мне со своим настырным «я». Сразу вспоминается мать, дочь и вся эта беспардонная вереница людей, выкрутившая мне все нервы.

48. Лариса

- По отклоненным звонкам разве неясно, что я не расположена к беседам и встречам? - с лету обрушиваю свое недовольство и раздражение на Монастырскую, стоит нам только выйти из машин.

Ей богу, пора нанимать охрану для дома или на пропускном пункте говорить, чтобы вообще никого не пускали, а то какой-то проходной двор.

- Очуметь! Вот это апгрейд! - будто не слыша меня, тянет Монастырская то ли пораженно, то ли восхищенно, но я меня это раздраконивает лишь сильнее. Конечно, зачем меня слушать, я же тут инсталляция.