Поцелованный огнем

Второе пробуждение похоже на паническую атаку, ибо звонит моя помощница и напоминает о совещании через полтора часа. Само собой, скорости, с которой я собралась позавидовали бы даже спринтеры. Вот только мой разгон тормозят буквально на выходе из дома и отправляют завтракать. Столько я, наверное, ещё никогда не материлась, а уж застав на кухне дядю Сэмми и вовсе.

- Ты всё ещё здесь? - спрашиваю, не церемонясь.

- Тот же вопрос, - возвращают мне. Я хмыкаю и сажусь за барную стойку. - Доброе утро, Рики!

- Доброе, cara mia! - улыбается он мне. - Как насчет яйца-пашот на французском багете и сырников?

- Было бы супер, - улыбаюсь в ответ, надеясь, что смогу удержать это все в своем желудке, хотя под недовольным взглядом Ли Роя сомневаюсь, что вообще получится что-то проглотить.

- Как там продвигается твое расследование? - выдает он вдруг в своей ехидной манере. - Мне уже готовить координаторов и психологов к тому, что ты выбьешь его из колеи перед боем или в кои-то веки не будешь эгоисткой и подумаешь о том, что он шел к этому моменту с четырнадцати лет?

36. Лариса

- Что ты несешь? - смотрю на него, как на придурка, коим он в принципе и является.

- Ах, неужто это не ты? - язвит, чуть ли не хватаясь за сердце, но всмотревшись, видимо, что-то своим изворотливым умишком начинает понимать и поджимает с сожалением губы. - Жаль, если честно. Я рассчитывал… ну да ладно. Обсудим тогда вот такой момент, раз уж ты не горишь желанием афишировать ваши отношения, то почему бы тогда Бо не завести пиар-роман?

Хорошо, что я в этот момент ничего не пила, а то бы пошло носом. Я все, конечно, понимаю - человек делает свою работу, но какого черта он лезет с такими разговорами в обход Богдана? А я уверена, что в обход.

- Сейчас ему надо всеми силами привлекать внимание к своей персоне, к бою, - продолжает Ли Рой распыляться, давая отчетливо понять, что он чхать хотел на какую-либо приватность личной жизни и границы. - Это был бы хороший ход, тем более, что есть отличное предложение. Конечно, Богдан тебе о нем не скажет, он ведь такой…

Этот придурок закатывает глаза, а я мысленно усмехаюсь, ибо, да, мой мужчина такой в отличие от этой свиньи, которая все никак не заткнется.

- Но я считаю, тебе самой было бы куда приятнее встречаться со звездой первого эшелона, нежели просто со спортсменом. А в увеличении медийности спортсмена помимо достижений, вес имеют ещё и громкие романы, так что…

- Я, по-твоему, похожа на бренд-факера? - приподнимаю снисходительно бровь, не понимая, зачем вообще слушаю этого кретина.

- Ты? - демонстративно оглядывает он меня. - Хочешь знать, на кого я считаю похожей сорокалетнюю миллиардершу, трахающую молодого, известного спортсмена?

- Ах, неужели мы - ханжа? - возвращаю ему его потуги в театральщину, но он и ухом не ведет. Непробиваемая, циничная тварь.

- Ну, что ты?! - скалится елейно. - Всего лишь выражаю популярное мнение. И знаешь, в этой связи стоит даже, наверное, поблагодарить тебя.

Я недоуменно смотрю на него, пока Рикки ставит передо мной завтрак. Запах свежих овощей и хлеба бьет по рецепторам, вызывая, как ни странно, аппетит. Впрочем, ничего удивительного - мой малыш натерпелся со мной, а прошлой ночью так и вовсе.

От воспоминаний бросает в жар. Незаметно кладу ладонь на живот, мысленно прося прощение у крошки, и принимаюсь за еду.

- Хорошо, что вы решили сохранить ваши отношения в тайне, - продолжает меж тем Ли Рой. - Вам обоим это на пользу. Богдану особенно.

- В каком это смысле «особенно»?

- Ну, как бы тебе объяснить… - тянет он с наигранной задумчивостью. - Видишь ли, люди мыслят стереотипами и шаблонами. Крутой чемпион в обывательском представлении должен быть эдаким самцом в окружении молодых, красивых девочек, а не взрослой тетеньки, иначе у людей начинаются вопросы и сомнения. А все ли с этим парнем в порядке? А если с ним не все в порядке, то разве он может побеждать? Если коротко, ты портишь его имидж здорового, конкурентоспособного, сильного бойца и мужика в целом, подвергая его мужественность сомнениям.

Я хмыкаю и невозмутимо ем, делая вид, что меня не задевают его вполне успешные попытки надавить мне на больное.

- Я думала, мужественность - это умение отстаивать свой выбор и чхать на чужое мнение.

- Да, но люди в большинстве своем мыслят по-другому. В их глазах ты - его изъян, а любимец публики не может быть с изъяном, так что, ещё раз повторюсь, хорошо, что вы не афишируете, хотя бы на этом спасибо. Но ты всё-таки подумай над пиар-романом. В этом нет ничего странного в нашей среде. Уверен, Богдан не перекинется на другую женщину, держа ее за руку раз в неделю на каком-нибудь мероприятии, так что тебе нечего бояться, - он говорит это с гадкой насмешкой и вполне читаемой манипуляцией.

Аппетит пропадает, хочется поскорее уйти, но я упрямо жую, стараясь не повторять отзывающееся ноющей болью «ты - его изъян». Но оно все равно так или иначе всплывает позже.

Пока еду домой переодеться, пока сижу на совещании и слушаю предложения маркетингового отдела, пока иду на ланч с юристами, и когда подписываю срочные документы. Благо, звонит телефон и отвлекает от этого гребанного сплина. Правда, стоит увидеть имя бывшего мужа, я начинаю сомневаться, что это меньшее из зол.

- Чем обязана? - спрашиваю без предисловий.

- О, как! - сваливается ещё один театрал на мою голову. - А я думал, молодой любовник способствует хорошему настроению и приветливости у женщины.

- А я думала, годы делают мужчину тактичнее и умнее, но нет, как был беспардонным дураком - так и помрешь.

- Один - один, - смеётся Долгов, а потом и вовсе изумляет. - Удивительно, но наша грызня после развода стала какой-то очаровательной, ты не находишь?

- Я нахожу твое хорошее настроение - раздражающим. По какому поводу веселье?

- А вот как раз по тому самому, касающемуся твоего «хорошего настроения», - чуть ли не довольно напевая, насмешливо тянет мой бывший муженек, заставляя меня напряженно застыть, отложив ручку, которой я до этого нервно постукивала.

- И что это значит? - спрашиваю холодно, не в состоянии сейчас разводить хиханьки да хахоньки, тем более, с Долговым, тем более, на такую тему.

- Ну, в общем, я заехал к дочери, а у нее твоя мать, - огорошивает он, заставляя все внутри меня похолодеть. - Она провела расследование, наняла кого-то из старой кодлы Максимыча, и этот КГБ-шник много, чего нарыл на твоего молодца. История мутноватая, но без доказательств, просто слухи и догадки, однако меня попросили «вправить тебе мозги» - это дословно. Твоя мать была особенно настойчива, чуть ли не требовала взять тебя под опеку. Я пытался ей напомнить, что мы в разводе, но ты знаешь свою мать. Все, что я смог - выпроводить ее на родину подальше от нашего ребенка, а то не хватало, чтобы она ещё и ей засрала мозги.

Сказать, что я в шоке - не сказать ничего. Такого унижения и стыда, мне кажется, я никогда не испытывала. А уж с моим опытом и насмотренностью, я - эксперт по этой части.

Честно, у меня в голове не укладывается. Господи, как они могли вообще? Ну, ладно мать, а дочь? Она что, вообще не понимает, в какое унизительное положение ставит меня и перед кем?

- И ты звонишь мне, чтобы… что? - сглотнув острый ком, делаю многозначительную паузу, пытаясь понять, мне слать Долгова прямо сейчас или всё-таки подождать.

- О, не волнуйся, - продолжает он веселиться, пока у меня внутри все горит. - Всего лишь хочу, чтобы ты, наконец, признала, что твоя мамаша - ебанутая сука.

У меня вырывается истеричный смешок, ибо заиметь вдруг единодушие после развода - это по-настоящему смешно.