Поцелованный огнем

В моменте, на волне обиды и негодования море было по колено, и хотелось послать всех к черту, но сейчас я в ужасе от самой себя. Стоит ли оно того?

- Мам, ты чего тут? - застаёт меня Денис заплаканную все там же - у окна.

Вздрогнув, вытираю поспешно слёзы и оборачиваюсь к нему. От резкого движения, меня мгновенно ведет, перед глазами темнеет. Я бы наверняка упала, но сын успевает схватить.

- Мам, тебе плохо? Вызвать скорую? - слышу перепуганный голос Дениски, привалившись к его груди.

- Все нормально, сынок, сейчас отдышусь и… порядок, - заверяю поспешно, хотя ни черта нормального в кружащейся вертолетом голове и подступившей тошноте нет.

- Тебе надо обратиться к врачу, нифига это не нормально, - будто читая мои мысли, заявляет сын.

Отстранившись, сглатываю тяжело и силюсь улыбнуться, тронутая его заботой. На фоне всеобщей анафемы она ощущается дождем посреди выжженной пожаром земли. Меня опять душит острый ком, поэтому спешу сменить тему.

- Тебе бы тоже не помешало. Выглядишь - жуть. Как себя чувствуешь?

- Всё хорошо. Болит, конечно, но это нормально. Богдан отвез меня к знакомому доктору, тот свое дело знает, так что беспокоиться не о чем. Если хочешь, почитай заключение и рекомендации.

- Конечно, хочу.

- Ну, пошли, у меня в рюкзаке все бумаги.

Я киваю, но стоит сделать шаг, как меня вновь ведет.

- Лучше бы тебе о своем здоровье подумать, - цокает Денис, подхватывая меня под руку и направляя в сторону своей комнаты.

- Подумаю, - обещаю, втянув с шумом воздух, чувствуя, как потихонечку начинает отпускать.

- Ты и в прошлый раз так говорила.

- Ну, теперь, когда все уехали…

- Уехали? - сын удивленно приподнимает брови, а я отвожу взгляд. Черт! И зачем я это ляпнула? С другой стороны - перед смертью не надышишься, так или иначе сказать об отъезде пришлось бы. Проблема в том, что я пока не придумала, как объяснить произошедшее так, чтобы и не соврать, и не сказать правду.

- А чего это они? Собирались же послезавтра. И Оля тоже уехала? - разбирая неразобранный с тренировки рюкзак, бросает Денис на пол грязные вещи и достает скомканные листы. До меня доносится не самый приятный душок, но тошнит явно не от запаха, а от нервов.

- Мы поругались и… в общем, я выгнала бабушку, а остальные встали на ее сторону и уехали следом, - признаюсь, как на духу.

- Дела, - присвистывает Денис, сгребая свою тренировочную одежду в кучу. - Хорошо, что я спал.

Это уж точно, - хмыкаю про себя, изучая результаты обследования и заключение врача.

- И с чего весь сыр-бор? - отнеся одежду в корзину для грязного белья, спрашивает Денис, садясь рядом. От его вопроса нервы начинает коротить, а пульс зашкаливать.

Что сказать? Понятия не имею. Я ещё не посоветовалась с психологом, но точно знаю, что врать - не выход, но и сказать правду тоже на данном этапе вряд ли лучшее решение, хотя бы просто потому, что я не готова к очередной ссоре и истерике.

- Это сложно объяснить, - тяну уклончиво, взволнованно теребя рукава кардигана. - Многое накопилось за годы. Сам знаешь, какие у нас с бабушкой отношения… Я не выдержала и указала на дверь.

- Странно, что ты до этого выдерживала, - понимающе хмыкает сын, что вызывает у меня удивление.

- Привыкла, наверное, - невесело усмехнувшись, пожимаю плечами, чувствуя, как глаза начинает жечь от вновь подступивших слез. Горько от осознания, насколько все во мне неправильно: то, что для многих обычные границы, для меня чуть ли не «подвиг» вселенских масштабов, решиться на который мне потребовались долгие годы унижений. И это чертовски страшно - очнуться однажды и понять, что прожил свою жизнь, будто в параллельной вселенной.

- А Оля с чего бабулю поддержала? Она же всегда повторяет, что та невозможная?

Вопрос на миллион. На миллион моих нервных клеток. И ведь не отвертишься. Денис в любую минуту может позвонить Оле, а та - из вредности все рассказать. У нас ведь о семье только мама должна думать, остальные же могут делать, что хотят. И снова такая злость берет от этой несправедливости и лицемерия моих близких людей. Впрочем, близкие ли они вообще?

- Мам? - заждавшись, поторапливает сын с ответом. Сглатываю тяжело и, понимаю, что как бы там не было, а стоит хотя бы подготовить почву, раз уж решилась отстаивать свое право на отношения с тем, с кем считаю нужным.

- Дело не совсем в бабушке, - аккуратно подбирая слова, отзываюсь тихо в надежде, что Денис устанет от этого неловкого разговора и займется своими делами, как он всегда делает. Но, видимо, сегодня не мой день.

- А в чем? - продолжает сын допрос, сверля меня недоуменным взглядом.

Втягиваю с шумом воздух, будто перед прыжком без страховки и признаюсь едва слышно:

- В моей личной жизни.

23. Лариса

- М-м-м, ясно, - тянет сын и неловко отводит взгляд, я же едва сознание не теряю от совершенно непонятной мне реакции.

- И-и все? - уточняю удивленно.

- А что мне ещё сказать? - поджав губы и слегка покраснев, пожимает Денис плечами, явно не горя желанием продолжать этот разговор.

- Не хочешь обсудить? - предлагаю осторожно, не зная, как ещё развить тему, хотя малодушно хочется ее закрыть, тем более, что сын совсем не против.

- А надо? - сведя брови, кривится он.

Втягиваю с шумом воздух и просто теряюсь. Нет, я понимаю, что ему неловко, но все же… Неожиданно это как-то и тревожно, ибо замалчивать ситуацию ещё хуже, наверное, чем выслушивать очередные обвинения и ультиматумы.

- Не знаю. Просто, раз уж все в курсе, то и тебе стоит. Что скажешь?

- Ну, ок, - вновь делает он такой вид, словно ничего особенного не происходит, и меня начинает это выводить из себя. Если бы я не помнила ту истерику, когда он сбежал к отцу, вопросов бы не было, а теперь я совершенно не понимаю, что у него в голове.

- И это твой ответ?

- А какой он должен быть? - отвернувшись, начинает он что-то искать среди книг, наверняка чтобы просто занять чем-то руки. Мне тоже неловко и не по себе, но давать заднюю поздно.

- Я не знаю, но мне важно, как ты относишься к ситуации, поэтому и спрашиваю, - продолжаю настаивать.

- Больше похоже, будто разрешение просишь, - буркает Денис себе под нос, а я так и застываю на полуслове, потому что неужели правда прошу?

- А надо? - подвожу к сути. Собственно, в том ведь и цель этого разговора. Денис с шумом втягивает воздух и качает головой.

- Нет, мам. Это твоё дело, - видно, что слова даются ему непросто, но он справляется, а я едва держусь, чтобы не разреветься, как дура. Похоже, мой мальчик вырос. Понятно, что это ещё ничего не значит, все может поменяться, стоит Денису узнать, с кем у меня отношения, но то, что он идет на диалог и в целом настроен без ярого негатива - уже большое дело и, видимо, заслуга Долгова, обещавшего поговорить с сыном.

Однако, я все же не могу не закинуть удочку.

- Просто в прошлый раз, когда пошли те слухи…

Сын досадливо цокает и, покраснев, выдает то, чего я так боялась.

- Ну, это другое. Полный кринж, если честно.

У меня вырывается смешок на грани истерики. Приплыли - называется.

- Вот как… - тяну, не зная, что ещё тут можно сказать и шутливо озвучиваю Олечкину позицию, хотя мне совсем не до шуток. - Почему кринж? Не дотягиваю до уровня твоего Красавина?

- Причем тут это? - насупившись, парирует Денис. - Если бы я так считал, не психовал бы. Наоборот ты… ну… красивая.

Сын превращается просто в помидор и спешит отвернуться, складывая учебники в шкаф. Я же просто теряю дар речи. Никогда бы не подумала, что из всех комплиментов, сказанных мне за всю жизнь, именно от сына будет звучать, как настоящее откровение и истина.