Страница 20 из 85
Само собой, с таким раздраем в голове и на сердце говорить о возможных причинах своего состояния я не собираюсь, поэтому отшучиваюсь:
- По тебе сохла - вот и ссохлась вся.
- Да неужели?
- А что, есть сомнения?
Богдан хмыкает, но, видимо, решив, не поднимать снова тему моих чувств и страхов, просто уходит от ответа:
- Есть огромное желание тебя накормить.
- Я только «за», с удовольствием бы сейчас съела какую-нибудь картошку фри и может даже бургер.
Представив себе хрустящую картошечку, у меня начинает урчать в животе. Это так неловко, что я преувеличенно громко смеюсь, а Богдан просто не может поверить, что я только что сказала.
- Серьезно? Фастфуд?
- Гулять так гулять, - пожимаю плечами, едва сдерживая смех от того, как вытягивается лицо Красавина. Я, если честно, сама в шоке, но раз уж сегодня нарушаю правила, почему бы не нарушить их все?
Хотя бургер, наверное, перебор, но так хочется, что сил нет…
- У тебя же есть сменная одежда с собой? - спрашиваю, когда мы выходим из моей машины на порядком опустевшую парковку. - Я бы с удовольствием переоделась в футболку.
- А ты не хочешь поехать ко мне и принять душ?
- Нет, у меня теперь плохие ассоциации с твоим домом, - наморщив носик, дразню его. В конце концов, он же не думал, что ему так просто простят его выкрутасы?
- Мне теперь его сжечь? - поняв посыл, насмешливо спрашивает Богдан.
- Пока можешь просто дать футболку, а там посмотрим, - подмигнув, дефилирую к его машине с довольной улыбкой, на что он лишь с усмешкой качает головой.
Мне никогда до Богдана не приходилось вести таких капризно - игривых диалогов, поскольку до него я не чувствовала, что могу, что мои капризы, желания, да и просто я сама имеют вес. Теперь же, рядом с ним все это, казалось бы, чуждое мне женское кокетство цветет буйным цветом и неудержимо лезет наружу. За что совершенно не испытываю неловкости, напротив - мне легко и до дрожи приятно. Раньше я всегда завидовала женщинам, которые умеют порхать словно бабочки: легкие, игривые, соблазнительные. Я думала, быть девочкой-девочкой - это свойство характера, но сейчас понимаю, что во многом ещё правильный мужчина рядом, с которым не страшно быть такой, какой хочется.
- Собираешься разгуливать без трусов? - вкрадчиво интересуется Красавин, пристально наблюдая, как надев его футболку, я торопливо снимаю трусики и бросаю в багажник.
- А что, тебя что-то смущает? - закинув руки Богдану на шею, уточняю игриво.
- А тебя нет? - скользнув ладонями под подол футболки, доходящей мне до середины бедра, сжимает он мою задницу.
- М-м-м… смущает ли меня ходить с ног до головы измазанной спермой моего мужчины? - мурчу насмешливо, изо всех сил стараясь не пасовать и не смущаться. - Ничуть.
- Дроля, ты выпрашиваешь. Хочешь, чтобы я нагнул тебя над багажником и снова трахнул? Что это вообще за грязь из самого стеснительного ротика на свете? - пытается он меня приструнить, а у самого глаза так и горят, и это безумно заводит, отчего я переступаю с ноги на ногу, понимая, что и четвертый раунд потяну.
- Целебная. Смотри, как ты повеселел, - парирую со смешком. Богдан смеётся, а я продолжаю свой спектакль. - Но вообще-то предполагалось, что ты сообразишь купить мне трусики. Раз уж у меня день рождение, думаю, вполне можешь расще…
- Стоп-стоп-стоп, - хохочет он уже в голос, поняв, куда я клоню. Ну да, а что? Я ждала хотя бы букетика. Одним «люблю» сыт не будешь. - Думаешь, я не приготовил тебе подарок?
- Думаю, день на исходе, а я ещё даже поздравления не получила от тебя.
- Разве? Мне показалось, ты даже жаловалась на них, - дразнит он с улыбкой и, поцеловав, заверяет со всей торжественностью. - Но, если что, я готов поздравлять хоть всю ночь.
Он потирается эрекцией об мой живот, а я, прыснув, в отместку прикусываю его губу. Богдан смеётся и, продолжая пошлить, тихонько напевает:
- С Днем Рождения тебя! С Днем Рождения тебя! С Днем Рождения, дроля! С Днем Рождения, тебя!
- Дурак, - хлопаю его по груди.
- Сделаю вид, что не слышал. Но ты извинишься, как следует, когда получишь мой подарок, - заявляет он нахально и ведет к пассажирскому месту. Я фыркаю, но не спорю.
- Нет, подожди, - вдруг озаряет меня. - Я хочу повести.
В ответ - поднятая изумленно бровь.
- Что? Должна же я понять прикол этой коробчонки.
- Даже не думай, - заявляет Красавин и открывает передо мной дверь. У меня же шокировано открывается рот. Такого поворота я вообще не ожидала.
- В смысле?
- В прямом, детка. Ты не сядешь за руль моей тачки. Я видел, как ты влетела на парковку, да и в целом водишь, как в той присказке, поэтому нет. Я не против умереть с тобой в один день, но этот день не сегодня. Так что усаживай свою прелестную попку и даже не пытайся спорить на эту тему.
- Ты серьезно? Зажал машину? - мне становится смешно. Это так, блин, по-мальчишески.
- Забирай хоть сейчас, подпишу документы, но водить ее ты будешь только, когда освоишь технику. Спорткар - не твой тяжеловоз, тут свои фишки.
- Ну, спасибо, вот так решишь один раз повеселиться…
- А потом на всю жизнь инвалид. Я серьезно, дроля, это не шутки.
- Боже, кому из нас сорок, - вздыхаю тяжело и, закатив глаза, сажусь с видом оскорбленной невинности, пытаясь не засветить голую промежность. - Да в гробу я видала эту тарантайку, ужас - колени у головы!
- Не дуйся, на вот подарочек, - Богдан достает из бардачка конверт и вручает его мне, присев на корточки возле моих ног.
Я непонимающе хмурюсь.
- Ну, открывай, - поторапливает Красавин.
Достав из конверта бумаги, я несколько минут перечитываю и не верю своим глазам. Сердце ухает с огромной высоты, а глаза наполняются слезами восторга и изумления. Господи, он с ума сошёл!
19. Лариса
- Ты что, сдурел? - всхлипнув, поднимаю на него ошарашенный взгляд, не зная, как ещё выразить свой шок, на что Богдан расплывается в по-мальчишечьи самодовольной ухмылке.
- Пожалуйста, детка, все для тебя, - подмигнув, стирает он большим пальцем текущие по моим щекам слёзы. А я, не зная, что вообще в таких случаях говорят, притягиваю его к себе и обнимаю так крепко, что мышцы сводит, не в силах выразить всю ту любовь, благодарность и счастье, что переполняют меня в это мгновение. Если бы можно было влюбиться ещё сильнее, я бы влюбилась. Но без того по уши, по самое не хочу.
- Спасибо, милый, спасибо! Ты просто… Ты с ума сошел! Это же дорого! Зачем? Я бы и трусам была рада, - тараторю, улыбаясь сквозь слёзы и, покрывая его лицо поцелуями.
- Будут тебе трусы, дроля, не переживай, - насмешничает он, за что получает очередной тычок и мой немного истеричный смех.
- Дурак. Я же не про то. Не надо было так тратиться.
- А ты мои деньги не считай, - отрезает он. - Выйдешь за меня замуж, тогда и будешь диктовать свой домострой, а пока порадовалась, поблагодарила и настроилась хорошенько повеселиться. Окей?
- С козырей зашёл, - одобрительно посмеиваясь, смотрю ему в глаза, умирая от нежности.
- А ты впечатлилась что ли? - прячет он явное смущение под маской грубоватого сарказма.
- Ну, залезть мужику в кошелек всегда заманчиво, - не могу не сыронизировать.
- Это типа «да»?
- Нет, милый. Цветы, кольцо и на колено, и тогда я, может быть, подумаю.
- Стерва, - смеётся Богдан. Я развожу руками, мол, какая есть, какую полюбил, и от этой мысли так хорошо становится, хоть снова плачь, но я и так уже, наверное, как пугало огородное, хотя под горящим, алчущим взглядом моего мальчика чувствую себя самой красивой на этом свете. Чудеса.