Страница 8 из 21
Малыша забирают, а меня оставляют в покое на два часа. Закрываю глаза и проваливаюсь в приятное забытье, где нет боли.
В палате нас три пары, мамочек и деток. Груди болят, их просто распирает от нахлынувшего молока. Мой Ромочка с большим аппетитом висит на ней. Дети плачут и спят по очереди. Настоящий дурдом. Я безумно рада, что у меня много молока. Это настоящее счастье!
Наконец-то выдалась тихая ночка. Дети синхронизировались, и мы сладостно засыпаем. Только за стенкой продолжается ор. Там платная палата. Этот крик никому не мешает, но меня настораживает. Два тонких охрипших голоска орут наперебой.
Рома спит, а у меня кончается терпение. Поднимаюсь, накинув халат, и выхожу в коридор. Дверь в соседнюю палату приоткрыта, за ней раздаются недовольные голоса медсестер.
— Вот что нам делать теперь? — шепчет одна. — Как же жалко ее. А у них вон какая аллергия!
— Бедняжки. Это же надо… — вторая медсестра тихо всхлипывает.
Толкаю дверь и захожу. Этот разговор слишком странный и непонятный.
— Девочки?
Медсестры разворачиваются, покачивая кроватки с двумя малышами.
— Что случилось? — останавливаюсь перед ними в недопонимании.
— Сегодня умерла их мама, — девушка не выдерживает и отворачивается, пряча слезы. — В реанимации. Что-то пошло не так, хотя было все хорошо. Сердце не выдержало. Внезапно. Она пробыла с ними всего ничего.
У меня внутри все замирает. По спине пробегает холодок. Почему природа бывает так жестока?
— А у них аллергия на смесь. Любую! — вторая девушка обессилено покачивает малыша, пока тот продолжает плакать от голода.
Не раздумывая ни секунды, понимая, что должна сделать хоть что-то для этих бедных малышей, предлагаю помощь.
— Я покормлю, — две пары глаз благодарно устремляются на меня. — У меня много молока. Мой сын хорошо ест и спит.
— Спасибо! Давайте попробуем.
В маленькой кроватке неспокойно крутит ручками, покрасневший малыш. Горькая слеза капает мне на грудь. Беру хрупкое тельце в руки и прикладываю к груди. Наступает тишина. Чувствую, как он начинает сосать молоко, и на душе становится светлее. Малыш сосет хорошо, на удивление, и сильно. Медсестра сразу подает мне второго близняшку, с благоговением глядя на нас.
Второй малыш берет грудь хуже, но все же у него получается сосать молочко. В палате воцаряется тишина. Детки сладко засыпают, посапывая курносыми носиками.
— Спасибо вам огромное! — шепчет одна девушка.
— Мне не трудно. Я буду кормить их, пока здесь.
Так и проносится следующий день. Я кормлю и сплю, сплю и кормлю, с перерывом на еду для себя. Эта карусель дико выматывает. Медсестры в благодарность приносят мне соки и творог. Я знаю, что делаю правильно и это поддерживает во мне силы.
— Яна, — шепот на ухо.
Начинаю ворочаться и открываю глаза, за стеной слышен плач. Бросаю уставший взгляд на Рому — спит.
— Пожалуйста, — медсестра тянет за руку, помогая встать.
— Да, иду, — встряхиваю головой, прогоняя сон, и набрасываю халатик. В зеркало я не смотрелась уже два дня. Вообще. Сегодня нас должны выписать. Даже не знаю, как домой буду добираться. Олю трогать не хочу. У нее вечная драма с мужиками.
В палате шумно. Медсестра уже держит одного мальчишку на руках, готовая приложить его к моей груди. Сажусь в удобное кресло под детский крик, и маленький насосик начинает качать молочко, приятно посапывая. Это такое чудо. И да… дети чужими не бывают.
Второй малыш нетерпеливо хныкает, ожидая очереди. Пустышки они не воспринимают.
— Что здесь происходит?! — за спиной медсестры, что стоит передо мной со вторым малышом, раздается грозный низкий голос, похожий на рык.
Девушка разворачивается, и я вижу мужчину в деловом костюме, в накинутом на плечи белом халате и бахилах.
— Здравствуйте, Герман Денисович, — лепечет девушка и подносит ребенка к нему.
Я сижу абсолютно спокойно и продолжаю кормить, пока насосик качает. Но вот он выталкивает мой сосок. Струйка молока сбегает по крошечной щечке. Нежно вытираю ее и поднимаю глаза. Мужчина, завороженно смотрит на нас. В глазах стоят слезы. В нем сейчас вмещается боль, страдание и сильная любовь, и…благодарность.
— Как вы? Он ест? И не красный.
Я отдаю медсестре сытого младенца и беру второго. Он тут же принимается за дело. Отец мальчиков берет на руки сытого сынишку и нежно смотрит на него.
— Они хорошо кушают грудь. И им трудно будет подобрать смесь, — смотрю, как малыш вкусно чмокает, сжимая мой сосок.
— Девушка. Прошу. Кормите их, — Мужчина чуть не падает на колени передо мной.
— Яна Владимировна выписывается сегодня, — за его спиной подает голос медсестра, и в палату как раз заходит врач.
Все замирают, глядя на бедного растерянного отца. А он смотрит на сына, нахмурив брови. Его мужественное лицо в обрамлении черных волос кажется совсем бледным. Он только похоронил жену…
— Герман Денисович, — вперед выходит врач, — мы найдем сиделку. И кормилицу найдем.
— Нет, — резко отрезает он. — Мои сыновья готовы к выписке?
— Д-да, — женщина растерянно смотрит на него. — Но…
— Вы, — он обращает на меня строгий взгляд карих глаз. — Едете со мной. Я заплачу любые деньги. Ваш муж тоже может присоединиться к нам. Но! Вы должны помочь им выжить, — его взгляд теряет жесткость, в глазах появляются слезы. — Пожалуйста.
Я опускаю голову, не зная, что делать. Мне очень хочется помочь этим крохам. Я к ним привязалась.
— Прошу, — он делает шаг вперед под бдительным присмотром девушек. — Позвоните мужу. Все что угодно…
Малыш с громким причмоком выпускает сосок. Я возвращаю все внимание ему, вглядываясь в довольное личико. Не могу я отказать…
— У меня нет мужа, — прячу грудь в специальный карман и поднимаю взгляд на мужчину. — Я помогу вам.
В палате раздается общий облегченный выдох.
Глава 6
Дорогое авто, напичканное электроникой. Кожаный салон и два детских кресла на заднем сиденье. Мы с Ромой усаживаемся спереди.
Сынуля, накричавшись при выписке, спокойно спит у меня на руках. Сзади тоже тишина. Мальчики — Давид и Фадей — сытым сном спокойно сопят в креслах.
Машина трогается, проезжая мимо розовых шариков и радостных вскриков встречающих. Мы же едем в полной тишине, хотя у меня много вопросов.
Я чувствую себя не в своей тарелке. Как-то напряженно в машине. Герман выводит машину за город и немного ускоряется, постоянно посматривая в зеркало заднего вида на детей.
— Простите, нам еще долго ехать? — вижу, как Рома начинает шевелить головкой. Значит, скоро кормить.
— Еще минут десять. А что? — мужчина бросает на меня короткий взгляд.
— Дети скоро захотят есть.
— Понял. Яна Владимировна…
— Просто Яна, пожалуйста.
— Хорошо. Просто Герман, — он слегка кивает. — Вы можете просить о чем угодно. Любая просьба. Что купить, куда отвезти. Все. Договорились? Ваше вознаграждение мы обсудим позже.
— Мне не нужны деньги. Я это делаю ради мальчиков.
— Спасибо, — Герман задерживает на мне уставший взгляд и выкручивает руль вправо, съезжая с трассы.
Высокий забор, отделяющий от всего мира огромный дом. В таком здании могло бы жить десять семей с детьми. Территория вокруг ухожена и красива. Вместо цветов и клумб по всему периметру растут невысокие сосны. Я таких еще не видела.
Перед домом просторная парковка, на которой мы останавливаемся. На крыльце появляются люди. Рассматривать всех мне некогда, потому что Рома начинает кряхтеть и просыпаться.
— Здравствуйте, — ко мне, улыбаясь, подходит приятная женщина. Ей за пятьдесят, но точно не скажешь. Выглядит она ухоженно и очень привлекательно.