Страница 14 из 21
— Я знаю, что ты переживаешь за брата. Ты ведь хорошо ее знаешь. Верно? — Мила спокойно вышагивает в белой шубке.
— Верно. Но мы не можем влиять на его выбор.
— Почему?!
— Мила, — я серьезно на нее смотрю. — Ты уже сделала ошибку один раз, не повторяй ее.
— Помню, — обиженно бубнит. — Ты ведь простила меня.
— Конечно! — хлопаю ее по руке. — Конечно, простила! Просто, это не метод. Не нужно так. И Герман не идиот. Человек устал от одиночества, наверное.
— А ты?! — Мила вскидывается. — Ты?
— Так! Хватит об этом, — включаю мамочку. — Ты про парня обещала рассказать.
— Ага, — начинает мечтательно улыбаться.
— Из университета?
— Не-а.
— Мила! Мне каждое слово угадывать? — пробивает на смех нас обоих. Вот интригу сделала!
— Я вот что подумала. Приглашу его к нам. Он давно предлагал с родителями познакомиться.
— Хорошая идея. А то никто не понимает, реален он или нет.
— Только…
— Что?
— Он не парень, а мужчина. Настоящий, взрослый, брутальный.
— То, что ты втюрилась в него, я вижу. Значит, он сильно старше тебя?
— Да, ему двадцать восемь.
— Ну десять лет не проблема. Главное — чувства и взаимопонимание.
— Говоришь, как бабка.
— М-да!
Мы прыскаем от смеха, привлекая внимание мальчиков. Они нас тут же поддерживают своими милыми улыбками.
***
— Яна! Посмотри! Я хорошо выгляжу? — Мила суетится с самого утра.
— Отлично ты выглядишь, успокойся, — смотрю на себя, испачканную кашей. — Не так, как я.
— Ты, кстати, тоже переоденься! — командует, точно генерал.
— Слушаюсь! — умиляюсь с нее и продолжаю раздавать кашу по трем измазанным ротикам.
Анастасия Ивановна и Денис Сергеевич, как всегда, выглядят на отлично. Они не снимают черный и это их полное право. Я же в легкой блузе и юбке сижу в кресле, покачивая на коленке Рому. Герман, который постоянно на меня посматривает, сидит с двумя мальчиками, рассадив их по бокам.
Наконец-то в видеофоне раздается звонок. Зина открывает, а Мила суетливо топчется на месте, сгорая от ожидания своего благоверного. Мне сейчас очень интересно и волнительно. Возможно, новый член этой прекрасной семьи войдет сейчас в эту гостиную!
Дверь распахивается, и я вижу… Виталика? Своего… бывшего Виталика?! А следом за ним — Зинаиду Петровну. Я перестаю дышать. Пульс барабанной дробью начинает отбивать нервный ритм по вискам. Эти давно забытые лица… давно забытые раны, которые мгновенно аукаются в груди. Голова идет кругом.
Они меня не замечают, пока их гостеприимно встречают хозяева. Родители Милы обмениваются любезностями с будущим зятем и свекровью дочери. Герман улыбается Виталику, пожимая руку. Мила довольно складывает руки на груди, переплетая пальцы.
Сжимаю Рому в руках. Рядом появляется Зина.
— Яна, все хорошо?
Я мотаю головой и отдаю ей сына.
Стараюсь дышать часто и неглубоко. Старые раны, картинки прошлого… все оживает в голове, ввергая меня в состояние защиты и ярости, как тигрицу, на территорию которой пришли гиены. Сейчас здесь все мои близкие и любимые люди. А этим тварям не место в этом доме!
С усилием воли я медленно поднимаюсь с дивана. Мила оборачивается ко мне, и ее улыбка исчезает с лица. Она смотрит с непониманием и тревогой.
— Яна? — голос и вид Виталика, словно он видит призрака, обращает все внимание на меня.
Мой взгляд не обещает ничего хорошего. Я не впущу эту мерзость в дом!
— Здравствуй, Виталик, — цежу сквозь зубы.
На глаза неудавшегося мужа наворачиваются слезы. Он падает на колени, не замечая больше никого.
— Прости… прости меня.
Я медленно перевожу взгляд на Зинаиду Петровну, не отвечая на мольбу Виталика. Женщина выдерживает мой взгляд, задирая свой подбородок все выше и выше.
— Что здесь происходит?! — вскрикивает Мила, разрывая взгляд между нами. — Яна! Ты знаешь Виталика?
***
— Знаю. Хорошо знаю. Всю семью их знаю.
Герман появляется рядом со мной и берет за руку.
— Это они? — он заглядывает мне в глаза, словно там написан ответ.
— Да. Это отец моего сына, — перевожу внимание на Милу. — Знакомься.
— Что? — девушка начинает бессильно оседать, и к ней бросаются родители.
— А эта женщина, — киваю на его мать, — бросила меня в лесу. Одну, в свадебном платье, беременную.
Герман хватает меня за голову, крепко прижимая к своей груди. Его сердце громко стучит, оглушая и успокаивая мое. Мила с родителями шокированно смотрят на меня, ожидая услышать, что это шутка. Их взгляды падают на Зинаиду Петровну.
— Кого вы слушаете?! Ты! — женщина быстро подбирается и тыкает в меня пальцем. — Деревенская подстилка! Нагуляла где-то ребенка и на сына моего позарилась! — она брызжет ядовитой слюной, пока ее сынок сидит жопой на полу и молится на меня.
— Простите, — Анастасия Ивановна очень вежливо, но твердо обращается к ней. — Вы бросили девочку в лесу?
— Не было такого! — женщина яростно вскидывает руки.
— Было… — шепчет Виталик. Я вижу, что он раскаивается, что ему тяжело. Но во мне не осталось для них жалости. Ни грамма.
— Вон, — Герман почти рычит на них. Мила плачет в плечо отца, укрываемая мамой. — Вон! — он повышает тон так, что страшно становится всем.
— Сын? — лепечет Виталик, пока Зинаида Петровна поднимает его с колен.
Я отворачиваюсь и прячусь за Германом.
— Тебе еще воздастся, деревенская подстилка! Мы еще встретимся! — ее крик скрывается за дверью.
В комнате все притихают и выдыхают. Ожидание прекрасного вечера обернулось разбитым сердцем и разбереженными ранами.
— Ты как? — Герман бережно поднимает мое лицо, обхватив его ладонями.
— Хорошо. Все хорошо, — начинаю кивать и отхожу от него. Ноги не держат, заваливая меня на диван. Перед глазами образ Виталика.
— Яна, — Мила садится напротив, на другой диван, вместе с отцом, который ее поддерживает. — Как так? Почему? — она плачет не сдерживаясь.
— Прости, Мила, — держусь за горло, которое сводит спазмом.
Герман выбегает на кухню и тут же возвращается с двумя стаканами воды. Мы с Милой жадно глотаем, задыхаясь.
— Я не могла позволить, чтобы они отравили твою жизнь, — отдаю стакан Герману, с благодарностью глядя ему в глаза.
— Ты все сделала правильно, — он садится рядом. — Таким людям не место здесь.
— Милочка, — Анастасия Ивановна успокаивает дочь, поглаживая по плечу, — нам повезло, что Яна знает их.
— Страшно представить, что бы было, — расстроено вторит супруге Денис Сергеевич. — А с виду порядочные люди…
Общий шок прерывает детский крик из комнаты. Я подскакиваю и направляюсь к детям. Зина, молодец, убрала детей подальше от этого цирка. Герман торопится за мной.
В детской Зина наперебой успокаивает мальчиков. Они нервно крутятся в манеже. Дети все чувствуют. И людей, и эмоции.
— Я покормлю, и они успокоятся, — беру в руки самого кричащего Фадея и сажусь в кресло.
Дети отводят дурные мысли, но неприятный осадок бурлит через край. Герман взволнованно поглядывает на меня и не уходит. Ничего не говорю, но мне это сейчас необходимо. Просто, чтобы он был рядом. Какой бы выбор он ни сделал.
Малыши быстро наедаются и скоро засыпают. Мы с Германом молча отправляемся на кухню. Званого ужина не получилось, и мы дико проголодались. Бедному Роме молока почти не досталось. Хоть я и сделала запасы.
На кухне сидит Мила и ест салат прямо из салатника. Она уже не плачет. Мягкая плюшевая пижама и такие же носки. Стандартное успокоительное для девушки.
— Родители уже легли, после ужина, — забыв о правилах этикета, говорит с набитым ртом Мила.