Страница 10 из 21
Герман молча поднимает фото жены перед ее лицом. Он смотрит на сестру пронзительно.
— Еще раз, — тихо и вкрадчиво, вызывая во мне страх, говорит Герман, развернувшись к Миле.
— Что? Нашел? — она победно вздергивает подбородок, но улыбка сходит так же быстро, как и появляется. — Что еще ты хочешь?
— Еще… раз. Расскажи мне, еще раз.
— Мила… — я, не веря, хлопаю глазами. Зачем она это сделала? — Почему?
— Ты что, Герман?! — девушка срывается. Ее взгляд бегает из стороны в сторону. — Ты мне не веришь? Мне?! А она, значит, теперь…
— Милана! — резко обрывает Герман. — Это непростительно! Яна кормит твоих несчастных племянников. Зачем ты это сделала?
Я растерянно смотрю на семейную ссору, в которой я оказалась разменной картой. Герман вызывает во мне глубокое уважение. Он разобрался и все понял. К моему счастью. Хотя я потеряла бы только честь, а он кормилицу.
Мила начинает нервно дышать, испепеляя брата голубыми глазами.
— Я хочу открыть тебе правду! Ты, идиот, не видишь ничего!
— Объяснись, снизь тон и убавь громкость, тут дети, — Герман покачивается с малышом, внимательно и терпеливо переживая эту неприятную ситуацию.
— Яна не просто так здесь.
— Конечно! — не выдерживаю я и перебиваю. Во мне растет возмущение. Терпеть и смотреть, как меня очерняют, очень трудно.
— Яна, — Герман шикает на меня, и я обиженно сажусь в кресло. Рома совсем разнервничался, даю ему грудь, прикрываясь пеленкой. — Продолжай, Мила.
— Что продолжай? Неужели сам не понял? Она прижилась здесь уже. Красивый и богатый вдовец! Ты ее цель!
Тут меня накрывает, но в руках мой Рома… Я только глубоко выдыхаю и позволяю слезам проливаться по лицу. Дергаться в истерике, я не могу себе позволить. Герман поворачивается и смотрит на меня.
— Я могу… — еле выговариваю от слез, — уйти сейчас же.
— Мила, — Герман говорит совершенно спокойно, — спасибо за заботу. Но сейчас ты не права. И… извинись перед Яной.
Мила явно сдерживает слезы. Ее тонкие плечи часто вздымаются. Обида в глазах.
— Извини! — бросает она и выбегает из комнаты.
У меня в груди неприятно щемит. Ее тоже можно понять. Так девушка пытается защитить брата. Он, действительно, лакомый кусочек в ее устах. Только вот не для меня.
Июльская жара сменяется спокойной августовской погодой. Мы с малышами выходим на улицу. Для меня это полный восторг за последнее время. Небо затянуто полупрозрачной вуалью. За домом расположена шикарная терраса с большим бассейном. Все это обрамляют разнообразные хвойные в красивой композиции. В деревянных клумбах буйствуют яркие цветы разных сортов.
Легкий ветерок приятно ласкают кожу. Дети спят в шезлонгах. Я же наслаждаюсь моментом тишины. Но недолго.
На террасу выходит Мила. Она старательно меня не замечает после того случая. Хотя я не злюсь на нее.
Девушка сбрасывает шелковый халатик, оставаясь в купальнике и ныряет в голубую спокойную воду. Так красиво… я и плавать толком не умею. Не говоря о потерянной фигуре.
Мила плавает долго. Видимо, это для нее как тренировка. Молодец. Наконец, она вылезает посреди бассейна, без лестницы. Я вижу, что ее немного штормит. Или это был показательный заплыв? Как-то неспокойно мне. Это чувство заставляет встать на ноги, и не зря…
Девушка поднимается, выставляя по одной ноге на скользкую плитку бортика, но внезапно нога срывается, унося ее обратно в воду. Я уже делаю первые шаги, разгоняясь к ней, но Мила падает на спину, крепко прикладываясь головой. Со звуком лопнувшего арбуза девушка бессознательно сползает в воду.
Делать нечего… прыгаю в воду за ней. В голове четкое понимание, что плавать я не умею. Тем более с грузом. Рука быстро находит предплечье Милы. Я впиваюсь в него пальцами, срывая ногти другой руки, которая цепляется об угол бортика. Подтягиваю тело к себе, и лицо Милы выныривает на воздух. Я тут же перехватываю ее за подмышки, крепко прижимая к себе.
Еще немного… и мои пальцы соскользнут. Из последних сил, с выдохом из горящих легких я начинаю орать. В последний момент мою руку хватает Денис Сергеевич. Боже! Спасибо!
Скорая увозит бедную Милу с мигалками. Анастасия Ивановна едет с ней. Мы с Денисом Сергеевичем сидим, обнявшись, в гостиной, пока дети качаются на автоматических шезлонгах под присмотром Зины. Меня еще трясет от резких эмоции и действий. Адреналин из крови выходит болезненно.
Утром ко мне заходит Анастасия Ивановна. Я еще в постели, но подскакиваю тут же.
— Лежи-лежи, — шепчет она, тепло улыбаясь мне. Женщина проходит и садится в кресло у кроватки. — Мила просила передать тебе большое спасибо. И я говорю тебе большое спасибо, Яночка.
— Я сделала ровно столько, сколько сделал бы любой нормальный человек, — спросонья пытаюсь оправдаться.
— Яна, — Анастасия с усмешкой мотает головой, — ты чудесный человек. Спасибо. Огромное спасибо от нас.
— Пожалуйста. Я тоже рада, — смущаюсь, а на лице расползается глупая улыбка.
Глава 7
— Яна! — из детской доносится звонкий голос Милы.
— Иду! — кричу в ответ, застегивая кнопочки на комбинезоне Ромы.
В детской разворачивается интересная картина. Мила меняет памперс Фадею, но тот усердно пытается перевернуться, стоит ей только убрать руку с круглого животика.
— Яна, как ты это делаешь?! Он крутится как ужик маленький! Вот же! — она смешно пыхтит над малышом, пока он задорно агукает и кряхтит.
— Давай я, — смеясь, кладу Рому к Давиду в кроватку и подхожу к комоду.
— Фух! — Мила убирает с лица прядь волос, выбившихся из хвоста. — Как тяжело…
Я, не переставая хохотать с нее, быстро меняю памперс.
— Что смешного? — на пороге детской появляется Герман. Он улыбается, глядя на нас.
Сегодня воскресенье и он дома. Зину отпустили на несколько дней. У нее уважительная причина — она стала бабушкой! Мила в первых рядах вызвалась помогать. Но сегодня мой помощник — Герман.
— Вот проведешь день с сыновьями! — ехидничает Мила, размахивая скрученным грязным памперсом. — Тогда и поговорим, над кем больше смеяться надо!
Мила подбрасывает теплый кулек в руки Герману, но он спокойно принимает этот пас.
— Все! Я ушла! До завтра, Ян!
— Ага! — продолжаю хохотать с этих двоих.
Мила проходит мимо брата, подмигивая ему, а Герман только смотрит на памперс у себя в руках.
— Ведро для мусора здесь, — киваю Герману на ведро у комода.
Он смешно подскакивает и бросает туда комок.
— Так! С чего начнем? — он бодро поднимает с кровати крепенького Давида, улыбаясь во все зубы. — Гулять? — спрашивает у сына.
— Да, мы как раз одеваемся, — с теплотой наблюдаю за ними. — Ты можешь начинать переодевать Давида.
— Полностью?
— Ага.
— И памперс?
— Ага! — я сдаюсь и начинаю покатываться от смеха, запаковывая Фадея в комбинезон.
На улице конец октября. Золотая пора. В этом году осень особенно теплая и ласковая. Второе бабье лето вытаскивает всех на улицу, и я не хочу терять эти солнечные деньки. С двумя колясками, одна из которых для двойни, мы выходим на прогулку каждый день. За поселком есть отличная пешая тропа по лесу, с хорошей, утоптанной и широкой дорожкой. Там мы и проводим время.
Герман, ожидаемо, не справляется с миссией замены памперса Давиду. Мальчишки активные и развиваются с опережением. Веселый денек получается! Пока от помощников никакой пользы!
Загрузив детей в коляски, выходим с территории участка и направляемся в лес. Мы с Германом в последнее время стали больше общаться. Дети быстро растут, и он интересуется всем, что происходит. Меня он не обделяет вниманием, постоянно спрашивая о нуждах. Наши отношения стали более теплыми и глубокими… на уровне хороших друзей. И Рому он не отделяет от своих. Вообще. Даже иногда так и говорит: «Мои три богатыря!» Мне очень приятно это слышать.