Смотритель Маяка 2

Из куска парусины, слоя песка и воронки соорудил самодельный фильтр. Ветер сегодня дул не в ту сторону, которую мне нужно, и даже повязанная на лицо рубашка не спасала полностью. Я морщился, старался не дышать и медленно лил жижу через фильтр, опасаясь, как бы она не попала на одежду. Это мы уже проходили.

На острове воцарилась рабочая медитация. Мерный стук топорика долетал до каждой точки острова и даже немного гипнотизировал, как вдруг эту идиллию прорезал пронзительный женский вопль.

— А-а-а-а-а!! Боцман! Проклятый ты кот!

Я чуть фильтр не выронил и кинулся за угол Маяка, куда уже стянулись матрос и капитан.

Картина открылась эпическая. Инесс стояла над кучей белоснежного песка, который она битый час отмывала от соли, а на самой вершине этой кучи поистине с царским видом восседал Боцман. Он уже заканчивал свои дела и теперь принялся активно загребать песочек передними лапами, сводя на нет все старания девушки.

Инесс издала какой-то нечеловеческий звук, высокое рычание через плотно сжатые зубы, её кулаки сжались, а глаза метали молнии.

— Он... Он... — она не могла подобрать слов. — Я его мыла! Я его тёрла!

Марко не выдержал первым. Он прикрыл рот рукой, но хрюканье всё равно прорвалось наружу, а через секунду хохотал уже и я. Даже Каспар, подошедший с мешком камней, выдал громогласное «Ха-ха-ха!»

— Вам смешно?! — Инесс повернулась к нам, в её взгляде кипело столько праведного гнева, что мы моментально притихли, хотя плечи у всех продолжали подрагивать. — Вы... вы просто мужланы! Корабельные сухари! Боцман, поди прочь!

Кот, ничуть не смутившись, спрыгнул с кучи и вальяжной походкой направился к двери, всем своим видом показывая, что сервис на этом Маяке наконец-то достиг достойного уровня.

— А от тебя отец, я не ожидала! — она сощурила глаза на Каспара, который теперь виновато прикрывал рот рукой, но красное лицо выдавало его с потрохами.

— Ну, Инесс, — выдавил я, пытаясь сохранить серьёзное лицо, — зато теперь мы точно знаем, что песок хороший. Экспертная оценка, так сказать.

Инесс только фыркнула и пошла за новым ведром воды, сердито бормоча под нос всё, что она думает об инженерах, моряках и кошках. Работа продолжилась, но теперь под наше приглушённое хихиканье.

К исходу дня уличная работа была закончена. Мы с капитаном, покончив со своим, присоединились к Марко, который, чертыхаясь, заканчивал выдалбливать последний желоб. Инесс, хоть и дулась на нас за кота, песок всё-таки домыла.

Быстро перекусив вяленой рыбой, времени на кулинарные изыски не было, я скомандовал общий сбор на кухне.

— Ну что, друзья прогрессоры, — я оглядел свою команду. — Вы надежда этого острова! — для полноты торжественного момента мне не хватало только броневика. Далее я уже не столь пафосно объявил о начале сборки конструктора гидропоники.

Местом для грядок был выбран участок от окна до лестницы. Каспар предлагал поставить всё вдоль стены, чтобы не мешалось, но я сразу отверг эту идею.

— Нет, отец, растениям нужен постоянный солнечный поток, а из этого окна солнце пронизывает кухню больше половины дня. Каждый луч сейчас на счету. Если поставим у стены, рассада зачахнет от недостатка света.

Мы начали монтаж, выстраивая грядки небольшой наклонной лесенкой со смещением, чтобы поливная вода могла свободно стекать вниз с первого до последнего жёлоба. Марко, кряхтя, удерживал тяжёлые деревянные лотки, а мы с Каспаром подвешивали их на толстый канат. Часть каната я намертво прибил к стене маяка чёрными корабельными гвоздями, которые нашёл в кладовой. Конструкция получилась шаткой на вид, но если не виснуть на ней самому, выдержать должна.

Когда желоба замерли в воздухе, я принялся за засыпку субстрата. Дно каждого лотка покрыл слоем щебня для дренажа, сверху засыпал промытый и просушенный песок, а высадить семена доверил Инесс. Пальцы пианистки аккуратно и даже нежно вдавливали каждое зёрнышко, не нарушая равновесия желобов и не создавая лишних бугров песка. Теперь самое главное, полив.

Я на мгновение задумался. Как бы сейчас пригодилась обычная пластиковая полторашка с дырочками в пробке или садовая лейка с рассеивателем. Но в этом мире пластик мне ещё не попадался, потому пришлось импровизировать.

Притащив пробитое взрывом кристалла ведро, знал же, что пригодится, я проделал остриём ножа отверстие, добиваясь, чтобы вода не лилась струёй, а капала. Получился такой себе самодельный "дождик". Затем развёл концентрат: пять литров пресной воды и десяток столовых ложек моей отфильтрованной мути. Запаха почти не было, песок и парусина сделали своё дело, а на просвет готовый раствор напоминал бледный чай, самое то. Налил его в дырявое ведро и подвесил свою “лейку” перед началом самого верхнего желоба.

Все замерли, глядя на конструкцию. Капля за каплей вода начала свой путь от верхнего лотка, а песок моментально впитывал влагу. За счёт капиллярного эффекта вода начала расползаться дальше и дальше, заполняя пустоты между песчинками и пропитывая субстрат.

Спустя минут пять, которые показались мне вечностью, с края самого последнего, нижнего жёлоба сорвалась первая тяжёлая капля и упала в подставленный таз.

— Получилось! — я не смог сдержать победный клич и хлопнул Марко по плечу.

В кухне воцарилось ликование. Гости радовались, как дети, которые впервые увидели фокус.

— Как же это… — Каспар чесал бороду, переводя взгляд с капающего ведра на желоба. — Без земли… И ведь течёт, стерва!

Инесс подошла ближе, разглядывая мокрый песок, на её лице отразилось искреннее удивление.

— Я не могу поверить! — тихо прошептала она. — Что благодаря этому песку и ведру с дырками могут появиться настоящие ростки.

Марко же посмотрел на меня с каким-то благоговейным ужасом.

— Владимир, ты… ты чертов волшебник! То маяк зажёг одним пальцем, то теперь вот это, — он усмехнулся. — Костёр по тебе плачет, кудесник!

На море опустилась глубокая ночь. Я подкинул дров в печь и погрел ладони над пламенем. На душе было спокойно. Мы сделали это! Ноги понесли меня на улицу, где колючий ветер моментально забрался под куртку, но я был доволен. Механизм вращения починен, еда посажена. Я поднёс к губам кружку с кофе, чтобы отпраздновать победу, ароматный напиток обжёг язык, и в этот момент на мою руку, сжимающую ручку кружки, мягко, почти невесомо упала первая снежинка и растаяла, не дав себя разглядеть.

— Зима, — прошептал я, поднимая глаза к чёрному небу. — Выходит, это было последнее солнце, а я даже не успел попрощаться.

Взгляд опустился на линию горизонта и упёрся в клубы грязно-серого тумана. Мы оба знали, что это только начало.

— Что ж, — я сделал глоток горячего напитка. — Как сказал Роршах, это не меня с тобой заперли, это тебя заперли со мной.