Ядовитый обман

— Как ты смеешь? — шиплю, надвигаясь на него, пока не начинаю чувствовать запах пота, покрывающего его тело.

— Я? Как я смею? — он смеется, медленно и зло, словно уже знает, чем всё закончится. — Ты забыла, что при каждом удобном случае таскаешься за мной и лезешь в мои дела? — напоминает.

— Это моя работа. Я иду туда, где история. А у тебя она есть, Сорен.

Кто-то толкает меня сзади, и я падаю прямо на него. Он хватает меня: одной рукой за плечо, другая ложится на талию — теплая и… собственническая? Он не отталкивает меня. Держит, словно решает, что делать дальше.

— А моя работа — следить, чтобы за мной не таскались сумасшедшие женщины, которым нужно то, что у меня есть.

Я слишком остро чувствую его прикосновения.

— Поверь, у тебя нет ничего, что мне нужно.

— Хм, неужели? — Сорен наклоняется, его лицо так близко к моему, что на мгновение мне кажется, что он меня поцелует. Но он лишь качает головой, шумно выдыхая.

— Тогда почему ты продолжаешь меня преследовать?

— Преследовать? Ты явно не знаешь истинного значения этого слова. Я посещаю места, где оказываешься ты — по работе, — объясняю я.

Меня снова толкают: толпа пришла в движение. Ладони ложатся на его твердую грудь. Бросив взгляд на то место, где моя кожа касается его, я быстро отдергиваю руки — от него буквально жар идет. Как только делаю это, он отпускает меня. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но его рука вылетает вперед и перехватывает мое запястье, крепко сжимая пальцы.

— Разговор не окончен. — Он пытается сказать что-то еще, но нас снова толкают. С раздраженным выдохом он хватает меня, поднимает, будто я ничего не вешу, и закидывает себе на плечо. Я вскрикиваю от неожиданности: комната кружится, его плечо впивается мне в живот. Затем шагает прямо сквозь толпу, неся меня так, словно я — его добыча будто обладание — язык, на котором он говорит свободно, а я тщетно пытаюсь его понять.

— Поставь. Меня. НА ЗЕМЛЮ! Какого хрена ты вообще творишь? — кричу я.

Сорен подбрасывает меня — да, именно подбрасывает — на плече, еще сильнее давя на живот, и идет к выходу, который, как я догадываюсь, ведет в раздевалку. Как только дверь за нами закрывается, он ставит меня на ноги, поворачивается к шкафчику и достает свои вещи.

Справа от него душ. Ни секунды не колеблясь, он сбрасывает шорты, подходит и включает воду. Все, что мне остается — это пялиться на его каменно твердую задницу. Я в полном замешательстве от происходящего и не понимаю, зачем он вообще притащил меня сюда. Кто дал ему право так распускать руки? Собираюсь заговорить, но слова обрываются, когда он поворачивается, без малейшего стеснения, и начинает мыться.

— Значит, ты все-таки умеешь молчать, — говорит и принимается намыливать свой член прямо у меня на глазах. — Рискованно приходить сюда в таком виде. Ты же знаешь, что это место кишит преступниками. — Его взгляд проходится по мне, пока он заканчивает мыться. Он запрокидывает голову, и вода стекает по коже, смывая все мыло. Я завороженно наблюдаю, как пена скользит вниз, мимо его члена к ногам, и скрывается в сливе.

У него лучшее тело из всех, что я видела: грубая сила и литые мышцы. Каждая линия кажется высеченной с идеальной точностью: подтянутый живот, широкая грудь, мощные руки — та мощь, что дается годами дисциплины, а не самолюбованием. Мой бывший муж, Ноа, был в форме — «тренажерной», предсказуемой форме, которая берется из распорядка и протеиновых коктейлей. Но это совсем не то. Сорен создан для выносливости, для удара. Каждый дюйм его тела излучает контролируемую агрессию и непринужденное превосходство. Он — ходячее воплощение опасности, упакованное в соблазн с красивым бантиком сверху.

— Что не так с моим видом? — спрашиваю, хотя теперь прекрасно понимаю, что для такого места выбор наряда был неудачным.

— Всё так, если ты в чертовом офисе. — Он выключает воду и подходит ко мне.

— Твой член направлен прямо на меня, — говорю я, и Сорен ухмыляется.

— Ты на моей территории, мисс Найт. Если мой член тебя оскорбляет, можешь просто уйти, а не стоять тут и пялиться на него.

И надо признать — у него чертовски впечатляющий член: толстый, внушительный и, пожалуй, самый большой из всех, что я видела.

— Ты меня просто сгреб и утащил, — рычу, чувствуя, как закипает гнев.

— Я спас тебя от того, чтобы тебя не затоптали в толпе. Простого «спасибо» было бы достаточно.

Он и не думает одеваться, стоит совершенно невозмутимо, уверенный в себе, будто само понятие скромности к нему не относится.

— Я так не считаю.

Он кивает, словно ожидал такого ответа. Подходит ближе, и я внутренне напрягаюсь. Но он просто тянется мимо меня — его тело на секунду прижимается к моему — открывает свой шкафчик и достает полотенце. Сорен ничего не говорит, и я тоже молчу, отворачиваясь, пока он натягивает штаны.

Но я все равно смотрю.

Не могу удержаться.

Потому что, черт возьми.

Каждая мышца на его спине перекатывается при движении, и я готова поклясться, что мой здравый смысл просто собрал вещи и съехал.

Потому что, хоть я и знаю, что мне не стоит здесь находиться, я не могу заставить свои ноги сдвинуться с места.