Страница 7 из 72
1.Крессида

ЗАМЕТКИ:
Нужно оценить, какой он вне работы
Люди вокруг потные. Шумные. Пьяные. Отвратительные, честно говоря. Воздух разит пролитым пивом и отчаянием, пока голоса перекрикивают друг друга в спорах о том, кто победит. Пробираясь сквозь толпу, я задеваю плечами кучу мужчин и даже женщин в едва прикрывающих тело нарядах — те визжат, подгоняя двух бойцов на ринге.
Что-то прилетает мне на щеку. Я вытираю след и, понимая, что это, скорее всего, чья-то слюна, тут же морщусь от отвращения. Воздух спертый: слишком много людей набилось в такое тесное пространство. Чем ближе подхожу к рингу, тем сильнее становится металлический запах крови и несвежего алкоголя, смешанный с отчетливым привкусом секса.
Сжимая в одной руке телефон, а в другой ключи, я иду дальше, пока не добираюсь до центра, огороженного канатами. Поразительно, что никто через них не перешагивает, ведь преграда так себе. Какого-то мужчину, явно в глубоком нокауте и неспособного идти, уволакивают двое других, а в центр импровизированного ринга выходит ведущая, одетая в кожу. Она выглядит так, будто могла бы выступать в рестлинге на телевидении — идеальное сочетание мощи и красоты.
— Итак, мы все знаем, что наш следующий боец здесь частый гость, — начинает она. — Но его противник — лицо новое и интригующее. За ним уже числится пара побед, и мы рады его приветствовать!
Все начинают хлопать. Я наблюдаю, как люди расступаются, освобождая место для двух мужчин, которые выходят к противоположным сторонам ринга. По залу разносится громкий гул, когда новичок — на нем только боксерские шорты, а кисти обмотаны чем-то вроде бинтов — вступает на ринг. А затем шум становится еще громче: в поле зрения появляется причина моего визита. Сорен Никсон. Зал взрывается криками, куда более оглушительными, чем при выходе его оппонента.
Я пытаюсь протиснуться поближе и замираю прямо за парой, стоящей у самого ринга. Женщина оглядывается на меня, окидывает взглядом с ног до головы и, вскинув бровь, спрашивает:
— Местом не ошиблись?
Смотрю на свои брюки — часть делового костюма. Пиджак я сняла, чтобы не выделяться, но, очевидно, вышло паршиво. Я расстегнула пару пуговиц на белой рубашке, чуть приоткрывая декольте, но это, похоже, не помогло — из-за удушающей жары между грудей уже скапливается пот.
— Я трахаюсь с бойцом, — отвечаю с улыбкой, надеясь, что она не станет задавать лишних вопросов.
— Ага, ты и все остальные женщины здесь об этом только мечтают, — хохочет она. Мужчина рядом с ней что-то шепчет ей на ухо, она пожимает плечами и снова переключает внимание на бойцов.
Я наблюдаю, как Сорен пружинит с ноги на ногу. Взгляд сам цепляется за его руки — мощные, с чётко проступающими мышцами. Волосы растрёпаны, но ему это даже идёт. Там, на ринге, он выглядит по-настоящему опасным — и отрицать это бессмысленно. Достаточно оглянуться: и женщины, и мужчины смотрят на него, не отрываясь, с откровенным голодом во взглядах. Он словно сам грех, обёрнутый в опасность, скрытый под покровом тайн, а нет ничего, что увлекало бы меня больше, чем раскрывать чужие секреты — и его меня интересуют особенно. Я пытаюсь раскопать на него грязь больше года, но, кроме знаний о том, что он состоит в каком-то тайном обществе, у меня почти ничего нет. Я слышала много сплетен и слухов, но никаких твердых фактов. Кажется, если кто-то начинает говорить, он исчезает. А когда я упомянула при нем слово «охота», его лицо исказилось. Я сразу поняла, что он хочет избавиться от меня, будто я коснулась того, чего не следовало. Его молчание говорит больше любых слов.
Впрочем, меня не так-то просто спугнуть.
Я твердо намерена выведать все его тайны.
Собственно, поэтому я здесь.
Толпа начинает скандировать его имя, но ему, кажется, плевать. Сразу видно, кто из бойцов пришел за славой, а кто за кайфом. Сорен здесь ради адреналина. Он не смотрит в толпу, ему не нужно одобрение, в то время как другой боец то и дело ищет поддержку в лицах зрителей. Сорен уже где-то не здесь — он ушел в себя, ожидая момента, когда кровь и адреналин возьмут верх.
Кто-то бьет в колокол, и не успевает прозвучать ни слова, как бойцы приходят в движение. Сорен скользит по полу, когда противник наступает на него с поднятыми кулаками. Тот замахивается, и Сорен легко ныряет под удар. Парень продолжает сыпать ударами, пока толпа скандирует имя Сорена и орет, чтобы он «прикончил его». Бой едва начался, но противник уже мажет, становясь небрежным и выдыхаясь с каждым замахом.
Он рычит что-то Сорену, отчего тот напрягается. Парень снова замахивается и на этот раз попадает. Но Сорен реагирует мгновенно. Он отступает, встряхивается и идет в атаку на противника, который уже ухмыляется, радуясь удачному удару. Сорен бьет его в лицо — не раз, не два, а трижды подряд. Противник валится прямо на задницу под оглушительные крики толпы.
— Нокаут! — скандируют снова и снова.
Сорен собирается покинуть ринг, пока другой парень тщетно пытается сесть. Женщина впереди меня выкрикивает имя Сорена, заставляя его замереть. Его взгляд проносится в нашу сторону, а затем скользит по залу — острый, ищущий.
Когда я уже думаю, что он уйдет, его внимание возвращается к нам, и штормовые серые глаза останавливаются прямо на мне. Его губа кривится в отвращении, и он направляется в мою сторону. Я стою на месте, не в силах шелохнуться, даже если бы захотела. Когда на тебя прет такой мощный мужчина, только что отправивший человека в нокаут, это, мягко говоря, пугает. Я замечаю тонкую струйку крови у него на губе. Он перемахивает через канаты и продирается сквозь толпу, пока не оказывается прямо передо мной. Воздух между нами густеет, тяжелея от адреналина и чего-то еще, чему я не могу дать название. Кажется, всё вокруг затихает, прежде чем его губы начинают шевелиться.
— Что ты здесь делаешь? — шипит он. Голос низкий, грубый, прокуренный и измотанный — как у человека, который только что закончил трахаться и закурил сигарету. Он едва сдерживает ярость, сощурившись на меня, а я моргаю, пытаясь выбраться из транса, в который вводит его голос.
— Я... — из-за его тона слова застревают в горле.
— Она сказала, что трахается с бойцом! — выкрикивает та самая женщина, перекрывая гул толпы.
Его серый взгляд перескакивает на нее, затем возвращается ко мне.
— Трахаешься с бойцом? — переспрашивает, и его губы кривятся в усмешке.
Ублюдок.
— Я уже ухожу, — дергаю большим пальцем через плечо.
Он подходит вплотную и наклоняется к моему лицу.
— Нет, не уходишь. Ты слишком долго меня преследуешь, мисс Найт.
— О, так ты навел справки, — саркастично бросаю я, подавляя желание упереть руки в бока и пытаясь унять нервную дрожь, возникшую от его близости.
— Да, еще какие. — Сорен склоняет голову еще ниже, его нос задевает мою щеку, а губы оказываются слишком близко к моему уху. — Скажи мне, с кем сейчас твой сын?
Я ахаю, внутри всё переворачивается, но именно ярость от его вопроса и скрытой в нем угрозы заставляет меня сжать кулаки. В этот миг люди вокруг исчезают, шум притупляется, остаемся только мы. Этот мужчина тоже умеет копать — и делает это чертовски хорошо.
Я вообще не выкладываю сына в соцсети, стараясь максимально оградить его от публичности. Не только из-за того, что по работе расследую странные вещи, но и потому, что об этом просил его отец. У меня хорошие отношения с бывшим мужем, и я хочу, чтобы так и оставалось. Хоть наш брак и не сложился, отец он прекрасный.