Живые

— Хорошо, — сказал он наконец. Голос звучал глухо, без обычной жёсткости. Просто устало. — Хорошо. Ты выиграла.

Он повернулся к двери, но на полпути остановился. Не обернулся.

— Всё остаётся. Хавен, твои люди… Мне ничего от них не нужно. Я не за этим всё делал.

Он ждал. Я молчала.

Он вышел. Тихо, почти бережно прикрыл дверь. Не захлопнул, как всегда. Просто закрыл.

На полу остались капли его крови.

Когда звук его шагов затих в коридоре, я снова осталась одна. В комнате было тихо. Я смотрела на трещину в стене, на свои руки, на пятна крови на полу — его кровь. Не знаю, сколько прошло времени.

Потом я почувствовала — что-то тёплое скатилось по щеке. Слеза. Я не вытерла. Не заметила почти. Просто тело делало то, что должно, пока меня не было.

Что-то дрогнуло. Не во мне — на границе. Как будто в стене появилась трещина. Не от моей слезы. От него. От его голоса, от его сбитых костяшек, от того, как он смотрел на меня перед уходом.

Трещина была. Я не стала в неё смотреть. Не стала к ней прикасаться.

— Он не выдержал первым, — сказала я тихо. Или не сказала. Может, просто подумала.

Этого было достаточно.

Я закрыла глаза.