Живые

Глава 10

Хавен будет жить. Я сделаю для этого всё.

Эти слова я повторяла себе каждую ночь. Днём — дела, заботы, люди. А ночью, глядя в темноту, я думала: как.

Не просто выжить. Не просто укрепиться. А сделать так, чтобы у Хавена появились союзники. Чтобы у Фортиса — враги.

Слухи о «Кузнице» доходили до меня и раньше. Говорили, что там теперь не только чинят трофеи — там торгуют информацией. Кто хочет что-то узнать, кто хочет, чтобы его не нашли, — все рано или поздно оказываются там.

Я помнила это место ещё по Фортису. Раньше это была просто мастерская на отшибе, куда свозили металл. Теперь, по слухам, всё изменилось.

Однажды я присела рядом со стариком Генри. Он чинил сети, кашлял, но не жаловался. Я спросила прямо:

— Ты знаешь что-нибудь про «Кузницу»?

Генри помолчал, потом кивнул:
— У меня там человечек есть. Если надо, могу поспрашивать.

Я кивнула. И потянулись дни.

В Хавене всё шло своим чередом: чинили крышу, делили улов, спорили, мирились. Я была нужна здесь. Но в голове крутилось одно: что там.

Генри выходил на связь не сразу. Сначала принёс слухи — они подтвердились. «Кузница» действительно стала местом, где можно узнать всё, что творится в округе. Потом — новость поважнее: там иногда появляется лидер «Вольных». Тот, кто знает все тропы и никому не подчиняется.

Я поняла: мне туда надо.

Но как? В «Кузницу» вели двое ворот. Одни — со стороны Фортиса, через которые ходили свои. Другие — с пустошей, для тех, кто не хотел светиться. Но охрана была везде. Фортисовская, своя, меняющаяся по сменам.

Я стала расспрашивать Генри дальше. Он узнавал, выспрашивал, ждал. Через неделю принёс главное: имена и график.

Я всматривалась в список. Первая смена — те, кто мог меня знать. Вторая — почти все чужие, но один охранник когда-то стоял на воротах, когда я ещё жила в Фортисе. Третья — ни одного знакомого лица.

Оставалось ждать. Я занималась делами, проверяла сети, спорила с Лео из-за дров, таскала воду вместе с Элли. А в голове крутилось одно: через две недели, третья смена.

Время тянулось медленно, но я не торопила. Слишком дорого могла обойтись ошибка.

Наконец день настал.

Я пришла с караваном из Хавена — под видом торговки, менять вяленую рыбу на инструменты. Пока мои люди торговались, я нырнула в лабиринт навесов, чтобы найти связного старика Генри. Он работал в Кузнице и должен был знать, появится ли сегодня тот, ради кого я сюда пришла.

Я пробиралась к связному через полутемный цех. Воздух здесь гудел от ударов молота, искры летели во все стороны, и в этом гаме было легко затеряться.

Я почти дошла, когда увидела их.

Связной стоял у верстака и разговаривал с кем-то. Не с кузнецом — с чужим. Тот слушал, прислонившись плечом к стойке, лениво, но я сразу поняла: лень эта — напоказ. На поясе — изогнутый клинок, через плечо — лук.

Не солдат Фортиса — те стоят по-другому. Не из наших — наши слишком тихие. А этот... в нём была опасная грация. Будто он здесь хозяин, но хозяин, которому всё равно.

Я замерла, вжалась в тень. Кто он и почему говорит с моим человеком?

— …и передай в Эрт, что серпы — только за зерно, — ворчал кузнец. — Обещаниями Фортиса костёр не разожжёшь.

— Маркусу плевать на твои серпы, — ответил незнакомец. Голос низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Его система — это страх. А страх требует жертв. Он будет давить. Но его слабое место — цепи снабжения. Чем длиннее цепь, тем больше в ней слабых звеньев.

Он уловил движение на пороге и обернулся. Его взгляд — ярко-зелёный, пронзительный, сканирующий — скользнул по мне. Не по одежде. Сразу к глазам. К посадке головы. К моей мгновенной, беззвучной оценке обстановки. В его взгляде не было угрозы. Было профессиональное узнавание. Свой? Или чужой, который умеет притворяться своим?

— Похоже, у тебя другие клиенты, — сказал он, не отводя взгляда. — Мы договорим позже.

Он не ушёл. Отступил в тень у стены, став частью интерьера. И продолжил наблюдать.

Я перевела дыхание и шагнула к связному. Краем глаза видела: тот, в тени, не уходит. Стоит, наблюдает.

— Тебе чего? — бросила я негромко, но жёстко, не оборачиваясь.

Он не ответил. Тогда я обернулась сама — и встретилась с этим взглядом. Зелёным, спокойным, немигающим.

— Свободен, — сказала я. Тихо, но так, чтобы дошло.

Он помедлил секунду. Потом, не спеша, отклеился от стены и скользнул в проход между ящиками.

Я выдохнула и подошла к связному.

— Кто это? — спросила я тихо.

Связной глянул мельком, усмехнулся в усы:

— Это? Рейн. Из «Вольных».

Я не сразу поняла. Переспросила:

— Кто?

— Рейн, — повторил он. — Тот, про кого ты спрашивала. Лидер.

У меня внутри всё оборвалось.

— Давно он здесь?

— С утра. Крутится, слушает. Всех знает, сам не светится.

Я выдохнула.

Мы поговорили ещё. Я расспросила о том, за чем пришла: о поставках, о дорогах, о том, с кем можно торговать, а с кем — осторожнее. Он отвечал коротко, по делу. Теперь я знала чуть больше, чем час назад.

И ещё я знала, как его зовут.

Я кивнула связному и отправилась на поиски Рейна.

«Кузница» гудела. Я пробиралась между ящиков, вдоль стен, мимо горнов и наковален, вглядываясь в лица, в спины, в тени. Но его нигде не было.

Я уже собиралась свернуть в другой проход, когда мой путь преградила широкая спина в засаленной кожанке.

Бородатый торговец, от которого разило перегаром и глупой самоуверенностью, ухмыльнулся.

— Не торопись, девочка. Торгуешь — торгуйся. У меня особый…

Его рука потянулась к моему предплечью. Я замерла, уже зная, куда ударю, как уйду, куда он полетит. Пальцы напряглись.

Но прежде чем я сдвинулась с места, сбоку раздался тот самый спокойный, хрипловатый голос:

— Отойди, Бруно. — Он прошелся по мне взглядом. — Эта тень — от чужого костра. Тебе такой не разжечь.

Торговец вздрогнул, ухмылка сползла с лица. Он что-то пробормотал, шаркнул и быстро исчез в толпе.

Рейн вышел из тени. Он даже не взглянул на удаляющегося — только на меня. Его зелёные глаза изучали, сканировали.

— Местная фауна. Иногда шумит, — сказал он без тени извинения. Просто констатация факта.

Я медленно разжала пальцы. Дыхание ровное. Пульс — ни удара лишнего.

— Эффективно, — сказала я. Ровно, без эмоций. — Меньше шума.

Он не ответил. Тогда я добавила:

— Ты здесь всех знаешь.

Не вопрос. Не утверждение. Просто факт, который я только что заметила.

— Знаю тех, кто языком мелет не по делу, — поправил он. И добавил, понизив голос: — Тут расспрашивают о Фортисе. О путях. О слабых местах. Это не торговля. Это разведка.

Прямой удар. Без подготовки. Я оценила.

И тут же поняла: он знает. Знает, кто я. Или, по крайней мере, догадывается. Иначе не стал бы так говорить.

— А вы, «Вольные»? Так и живёте в лесу, ни во что не вмешиваетесь?

— Рейн. — Он сделал шаг ближе и протянул руку.

Я помедлила секунду, потом ответила. Рука твёрдая, сухая, без лишней силы — просто факт.

— Оли, — сказала я.

Не полное имя. Так меня никто не звал. Но и врать совсем не хотелось.

Он кивнул, будто ничего другого и не ждал.

— Мы, «Вольные», тут все тропы знаем. И людей тоже.

Пауза.

— Поговаривают, старик Маркус всё чаще сидит в крепости. А сын его, Кайден, теперь сам решает, куда патрули идут. Тихо, без шума, но видно — берёт управление на себя. Если так пойдёт дальше, Фортис скоро будет другим. Вопрос только — каким.

Имя «Кайден» повисло в воздухе.

Внутри дёрнулось. Рвано, больно, как по живому. Я заставила себя не вздрогнуть. Лицо — камень.