Живые

...Я рванула в ночь. Что-то резко дёрнуло и рвануло за бедро — я зацепилась за рваный зубец проволоки у самой дыры. Не оборачиваясь, я дёрнулась изо всех сил, услышав сухой звук рвущейся ткани. Белое свадебное платье, это проклятое платье, оставило на колючках клок — не просто лоскут, а окровавленный, ибо шип вонзился мне в ногу. Я не чувствовала боли. Я бежала, оставляя за собой на тёмной решётке этот жуткий вымпел — белое, алое, трепещущее на ветру, как окровавленный флаг капитуляции той жизни, которая только что закончилась.

Я бежала, пока лёгкие не начали гореть, пока ноги не стали ватными. Только тогда я остановилась, согнувшись пополам, хватая ртом холодный ночной воздух.

Тишина. Только моё дыхание и стук сердца.

Я выпрямилась и обернулась назад. Там, далеко, всё ещё горели огни Фортиса. Там осталась мама. Там остался Кайден. Там осталась вся моя жизнь — та, которую у меня отняли, и та, которую я только что похоронила.

— Я вернусь, — прошептала я в темноту. Голос сорвался, но я повторила громче, будто давая клятву: — Я вернусь за вами всеми. За Маркусом. За его системой. За тобой, Кайден. Ты будешь смотреть мне в глаза, когда я уничтожу всё, что ты защищал.

Я развернулась и пошла дальше, в черноту. Туда, где начиналась новая жизнь. Я не знала, какой она будет. Но знала точно: прежней Оливии больше нет. И никогда не будет.