Страница 97 из 128
Скрежет повторился.
На стене кто-то резко втянул воздух.
— У ворот, — прошептал рыжий.
Начальник караула уже бежал к лестнице на прясел.
— На стены. Все на стены. Шевелись.
Пленные в загоне опять подались друг к другу, но прежнего крика не случилось. Они уже знали цену своему шуму. Старый древлянин поднял руку не вверх, а ладонью вниз, удерживая своих от движения.
Ольга резко обернулась на звук. Плащ качнулся у её ног. Высокий дружинник уже заслонил её полубоком.
Скрежет пошёл снова, теперь длиннее, и под конец в воротах что-то глухо отозвалось изнутри, как отвечают доски, в которые начали пробовать силу.
Игнат в клетке медленно поднялся. Не полностью. Сначала привстал, опираясь плечом о прутья, потом выпрямился. Лицо у него стало жёстким, усталым и совсем бесцветным.
— Вот теперь, — сказал он негромко, но так, что услышали и Ольга, и старик, и ближайшие у загона, — теперь начинается.
Во дворе больше никто не спорил. Тишина после сорванного бунта кончилась. И в этой новой тишине было ясно одно: всё, что удалось удержать голосом, сейчас будут проверять деревом, железом и тем, что пришло из тумана к киевским воротам.