Страница 63 из 128
— Это бой, когда ты лежишь здесь с дыркой, а другой стоит сверху и рассказывает, как честно победил. Хотите так — стойте красиво дальше.
Смех оборвался. Не потому, что слова были умные. Наоборот, они были слишком простые. Но в его голосе не было желания понравиться или напугать. Он говорил как человек, который много раз видел, что бывает после красивой стойки, если противник не дурак.
Святослав обвёл взглядом сверстников и сказал почти вызывающе:
— Ну. Смейтесь ещё.
Никто не ответил.
Игнат шагнул ближе к прутьям, просунул палку между ними так далеко, как мог, и медленно показал.
— Смотри. Если этот, — он кивнул на рыжего, — машет сверху, а ты стоишь тут, ты дурак. Если уходишь на полшага сюда, его рука уже пустая. Сразу вот сюда.
Палка скользнула вниз и ткнулась в сгиб локтя.
— Зачем в руку? — спросил Святослав.
— Потому что рука держит железо. Руку сведи — железо уйдёт. Не надо сразу рубить голову. Голова у всех одна, а чтобы до неё добраться, тебе ещё жить надо.
— А если щит?
— Щит тоже не сам по себе растёт. У щита есть кисть. У кисти есть пальцы. У пальцев есть ногти. Под ногтем больнее, чем люди любят вспоминать.
Щитоносец непроизвольно сжал пальцы на рукояти тренировочного щита.
— Грязно, — пробормотал он.
— Да, — сказал Игнат. — Зато быстро.
Он опустил палку и показал на землю.
— Встань.
Святослав вышел вперёд. Игнат велел ему замахнуться сверху, как учат на показательных занятиях. Мальчик замахнулся. Игнат, не сходя с места, палкой обозначил, куда надо было сместиться: полшага внутрь, не наружу, локоть прижать, плечо повернуть, ногу поставить не на пятку, а на носок.
— Нет, — сказал он. — Ты всё ещё машешь для зрителей. Зрителей не будет. Ещё.
Святослав сделал ещё раз.
— Опять дурь. Не тяни шею вперёд. Ты что, хочешь первым подставить горло?
— Я вижу тебя.
— А враг не я. Враг ниже. Ещё.
Они повторяли снова и снова. Мальчишки сперва зевали, потом начали присматриваться. Потому что одно дело — слушать о пахе и глазах и делать вид, что это гадко. Другое — видеть, как из-за мелкой поправки замах Святослава перестаёт рвать воздух попусту и начинает ложиться короче, тише, опаснее.
— Теперь другой, — сказал Игнат.
Широкоплечий шагнул вперёд сам.
— Давай я.
— Имя, — спросил Игнат.
— Тур.
— Не имя, а кличка.
— Все так зовут.
— Ладно. Замах.
Тур замахнулся честно, широко и сильно. Игнат палкой обозначил его открытую ногу.
— Вот тут тебя уже можно валить.
— Кто меня свалит, — сказал Тур с обидой.
Святослав сразу ответил:
— Я.
— Ты?
— Я.
Тур хмыкнул и встал ровнее.
— Попробуй.
Игнат опёр палку о прутья.
— Не сейчас. Сперва слушай. Если он на тебя идёт так, не встречай верх в верх. Не будь таким же дураком, только поменьше. Дай ему пустое. Полшага в сторону. Низом по ноге. Не рубить. Сбить. Потом рука. Потом лицо в землю.
— Лицо в землю зачем? — спросил щитоносец.
— Потому что пока лицо в земле, зубами не кусаются и глазами не целятся.
Рыжий снова прыснул, но на этот раз смех вышел короткий и нервный.
У забора лежал старый мешок с песком для чучел. Игнат заметил его и кивнул Святославу.
— Возьми горсть.
— Зачем?
— Возьми.
Святослав подошёл, нагнулся, зачерпнул пригоршню сырого песка с мелкой землёй.
— И что?
— Брось.
— Куда?
— В лицо рыжему.
Рыжий аж подпрыгнул.
— Не надо.
— Вот, — сказал Игнат, не глядя на него. — Уже работает. Видишь.
— Это подло, — сказал Тур.
— Подло лежать с открытым животом и надеяться, что другой будет благороден, — сухо ответил Игнат. — На войне нет отдельного места для красивых мёртвецов и для грязных живых. Всех копают одной лопатой.
Мальчишки замолчали. Слова были жёсткие, но не украшенные. Оттого с ними спорить выходило труднее. Если возражать, то надо было либо сознаться, что тебе важнее красивое слово, чем собственное горло, либо придумать что-то умнее. А умнее никто из них сейчас не придумал.
Святослав высыпал песок обратно в мешок.
— Ещё покажи.
— Покажу. Но теперь вы сами. Двое сюда.
Вышли Тур и рыжий. Один с мечом, другой со щитом. Игнат заставил их стать напротив и сперва просто смотреть друг на друга.
— Не машите сразу, — сказал он. — Смотрите, где у другого ноги, где плечи, где вес. Кто стоит тяжело, тот медленнее. Кто дышит ртом, тот устаёт раньше. Кто злится первым, тот уже половину дела вам сделал.
— Это ты по лицу видишь, — буркнул рыжий.
— И по лицу, и по шее, и по пальцам. У тебя вот указательный дёргается на рукояти. Значит, ты сам рвёшься вперёд, не дождавшись.
Рыжий тут же убрал палец, а остальные мальчишки, увидев это, зашептались. Игнат не дал им разойтись в говоре.
— Теперь рыжий идёт. Тур стоит. Как учили. А Святослав скажет, где дырка.
Рыжий шагнул вперёд, замахнулся, но замах его уже стал осторожнее. Святослав, не задумываясь, ткнул пальцем.
— Бок. И колено.
— Верно, — сказал Игнат. — А если Тур захочет быть умнее, он не примет щитом, а даст тебе провалиться. Ты сам уйдёшь вперёд. Тогда вот сюда.
Палка мелькнула и остановилась у основания черепа, ниже уха.
— Здесь тоже бьют, — сказал щитоносец, уже без смеха.
— Везде бьют, — ответил Игнат. — Вопрос только, умеешь ли ты сделать это раньше другого.
Туман тем временем ещё поднялся. Теперь из окон терема уже можно было различить площадку яснее. За одним из верхних окон, скрытым занавесью, стояла Ольга. Она появилась там тихо, без свиты, только с одной служанкой за спиной, да и та держалась далеко, почти у стены. Ольга не отводила занавесь широко. Ей хватало узкой щели. Она видела сына, видела мальчишек, видела решётку клетки. До неё не долетали все слова, но движения говорили не хуже слов. И эти движения ей не нравились и нравились одновременно.
На площадке Игнат уже перешёл к другому.
— Теперь смотри на сустав, — сказал он Святославу и согнул свою левую руку, показывая место под локтем. — Рука сильная, пока гнётся туда, куда хочет. Поведи её туда, куда не хочет, — и сила кончится. Не надо быть большим. Надо быть вовремя.
— А если большой давит сверху, — спросил Тур.
— Тогда не спорь с его спиной. Спину он сам держит лучше тебя. Бери то, что вынуто вперёд: кисть, пальцы, колено, глаза. И землю не забывай. Земля у всех одна. Уронил — половину сделал.
— Всё у тебя сводится к тому, чтобы уронить, ткнуть и сломать, — сказал рыжий.
— Да, — ответил Игнат. — Потому что после этого обычно не продолжают.
Это уже звучало почти страшно. Не потому, что он повышал голос. Он как раз его не повышал. Но в спокойствии его была такая сухая достоверность, которую мальчишки чувствуют даже раньше, чем понимают.
Святослав присел, поднял с земли короткую тренировочную палку и повторил движение, которое показывал Игнат: не широкий удар, а короткий толчок в колено, затем шаг внутрь, рука на предплечье, плечо в корпус. Тур смотрел пристально.