Чудеса в раскрутке

— Я спросил не из-за…

— Знаю.

— Правда?

— Правда. Иначе ты бы уже лежал внизу, в телеге с сеном.

Аллан, перегнувшись, осторожно заглянул за край крыши.

— Действительно, сено. Это ты по запаху определила?

— По памяти. Она там с вечера стоит.

— Но все равно высоковато.

— Поэтому сено.

Теперь лейтенант засмеялся уже свободнее.

Над нами медленно раскрывалось звёздное небо. Зелёная Айя поднималась выше, её свет ложился на черепицу, на край трубы, на пальцы Аллана, на мои колени. Далеко внизу хлопнула дверь конюшни, сонная лошадь переступила с ноги на ногу, где-то в переулке кошка прошипела на другую кошку. Горы молчали, звёзды горели, ветер пах снегом.

— Спасибо, Фейри.

— За что?

— За ответы.

— Ты сам напросился.

— Всё равно спасибо.

Я пожала плечами, но, кажется, уши всё-таки дрогнули. Совсем немного. Человек, разумеется, ничего не заметил.

— Только не делай теперь вид, будто всё понял.

— Не буду. Я понял только, что ничего не понял полностью.

— Для человека это уже выдающийся результат.

— Ты сегодня добрая.

— Ночное небо благотворно действует на характер.

— Серьезно? Нам с тобой надо чаще забираться на крыши. Ты же в Клавдиуме регулярно по крышам лазала, я помню!

Представив нашу совместную прогулку по столичным крышам, я фыркнула и ткнула лейтенанта кулаком в плечо.

— Только если привяжешься канатом. Объяснять Карду, что я потеряла штурмана из-за философской беседы о звёздах и эльфийской биологии, будет неловко. И уж точно я не захочу говорить об этом с Мариленой.

— Согласен. Особенно если он спросит, зачем я вообще полез на крышу. Кстати, — хитро прищурившись, спросил Аллан, — зачем я, по-твоему, полез на крышу?

От вопроса пахло подвохом примерно за милю.

— Не спалось и захотелось поболтать?

— Почти угадала, — кивнул О’Шиннах, — только заснуть я не могу, потому что ты прямо над моей головой по черепице топталась.

— Выглядишь сонной. — Не открывая глаз, укоризненно произнес Ори Грориссон. — Чашка кофе тебе не помешает.

Сам гном при этом выглядел не сонным, а практически заснувшим. Он, почти как настоящий Король-под-горой, сидел на троне из ящиков, стянув ботинки, носки, расстегнув парусиновую крутку неопределенно-промасленного цвета и подставив бороду светлеющей полоске неба на горизонте.

Запах от него шёл тоже… соответствующий.

— А тебе не помешает горячая ванна. Вы опять за ночь половину катера разобрали?

— Так успели же обратно собрать, — гном пошевелил пальцами ног, словно проверяя, можно ли уже сажать между ними картошку или обождать еще. — Я-то после вашего взлета спать завалюсь, а тебе рулить.

— В полёте проснусь.

— Сколько ты сгрызла каменных пряников?

— Четыре, — призналась я и с подозрением уточнила: — Ты что, с полковником сговорился?

— Понятия не имею, о чем ты, — отозвался Ори, — но прочесть рунную надпись на бумажном пакете, который ты сунула в кабину, я сумел. И даже понять, что пакет уже наполовину пустой. «Не эльф» и «слепой» все же разные понятия, ушастая.

Логично, пакет он действительно мог узнать. После нашей посадки посреди болота я решила: в полет стоит брать запас еды, на случай очередной аварии. А гномские кондитерские изделия… Про них говорят много разного, но почти все сходятся на одном — более калорийный продукт сложно придумать. «Каменные пряники», «ореховые кирпичи», «огненные сухари», «угольные коврижки», «темный камень» из шоколада… Фруктовый пирог, и тот у них сделан из маслянистого и плотного теста — пока проешь дыру к начинке, уже три раза насытишься. Ну, почти. Поскольку мы сегодня проснулись рано, завтрака в гостинице не нашлось, а есть с утра хотелось. Но про «наполовину пустой» наглая ложь, никак не больше трети!

— Вредно есть столько сладкого, дитя Леса, — ехидно добавил гном, — Растолстеешь, потом в родное дупло залезть не сможешь.

— Считай, это мое топливо, для работы мозга. И не переживай, эльфы не толстеют.

— В самом деле? Почему тогда ваши пирожные такие воздушные? Чихнешь над столом, и половина лопнет. Еда, знаешь ли, должна быть более вещественной, как те же каменные пряники. Хороший пряник можно есть, а можно подпирать им дверь.

— А можно сломать о него все зубы, пытаясь раскусить.

— Если каменный пряник не ломает зубы, — лениво возразил гном, — значит, его плохо приготовили. А вообще белки могут сгрызть и не такое.

— Я не белка!

— Ты просто в зеркало редко смотришься. Хотя, — гном чуть повернул голову, — когда хмуришь брови, как сейчас, что-то лисье проглядывает. Не делай так.

— Лучше скажи, что твой подмастерье делает за кормой «Варга»? — спросила я. Доносящиеся оттуда пыхтящее-шипящие звуки, равно как увиденные краем глаза возвратно-поступательные движения, вызывали… странные ассоциации. Нет, конечно, гномы очень любят всякие механизмы, но чтобы настолько в прямом смысле⁈

— Накачивает пропеллер.

— Что-что-что?

— Новинка клана Ратье из Корреза. Пропеллеры, которые сами изменяют угол у лопастей на высоте. Подсмотрел на старте первого этапа и сразу заказал, но к началу второго не успели доставить, пришлось договариваться о пересылке сюда. Очень интересная и оригинальная идея… — голос Ори дрогнул, словно гном почти готов был разрыдаться, надо полагать, от счастья обладания чудесным агрегатом, — во втулку пропеллера ставим диск, который связан с клапаном баллона, и когда…

— А сейчас-то вы что делаете⁈

— Сказал же, накачиваем, — поскучнел гном, — система еще не полностью доработана. В небе на правильный угол установится само, но внизу нужно подкачать баллон, чтобы пропеллер встал на малый шаг.

Из речи гнома я четко поняла лишь одно — у «Варга» появилась еще одна сомнительная гномская новинка, готовая сломаться в самый неподходящий момент. Как будто их раньше не хватало!

— А что сказали профессор и Старый Шкипер?

— Не понимаю…

Что именно не понимал Грориссон, я так и не узнала.

Первая вспышка оказалась наиболее яркой. Почти как удар молнии по верхушке мэллорна — ослепительно-сияющий блеск, видимый даже сквозь листву. Почти сразу пришёл и звук — оглушающе громкий треск, словно племя троллей разом пыталось порвать на тряпки паруса с трехмачтовика. Последующие вспышки уже сверкали заметно слабее, хоть и сопровождались фонтанами сияющих искр. А затем и вовсе сошли на нет, сменившись потрескиванием разгорающегося пожара, и к острому запаху грозы добавился запах горячей меди, а также перегретого лака и еще что-то противное, серно-химическое…

— Горелой изоляцией тянет, — от сонливости Ори не осталось и следа. — И озоном. Похоже, «Чайник святого Безумия» подгорел. Даин, бросай насос, беги выяснять, в чем дело.

Гном не ошибся. Обойдя «Варга», я увидела, как над темным корпусом «паровоза-фейерверка» поднимаются едва различимые в сумраке струйки дыма и первые, пока еще робкие, языки пламени. Кормовая же часть катера щеголяла большой дырой с оплавленными краями. Время от времени в дыре мелькали голубоватые искры.

— Хороший разряд! — Грориссон встал рядом со мной, — выходит, они запитывали движки не напрямую, а через батареи… хотя нет, скорее, конденсаторы. Странно… электрические схемы хорошо поддаются расчету, надо просто внимательно считать…

— «Святой Элрой» все! — запыхавшийся от недолгого, но бега туда-обратно Даин пригнулся, упираясь руками в колени. — Пробило изоляцию, конденсаторы махом разрядились. Внутри бортмеханик сидел, говорят, даже головешек не осталось, так, горстка пепла. Ну а главный инженер, который цверг из Мейнингена, бегает вокруг, бороду в клочья рвет.