Страница 44 из 69
– И какая же?
– Я хочу, чтобы вы позаботились о моей птице.
– О птице? У вас есть птица? – Только теперь на ее лице появилась заинтересованность. – Так у вас есть питомец!
– Да. Эта птица жила в оранжерее в задней части замка… Но я выпустила ее сейчас. Если зайти в лес, можно увидеть висящую там птичью клетку. Сама птица летает где-то рядом. Она все никак не может улететь. Думаю, она не сумеет добывать себе пропитание в дикой природе, потому что я приручила ее, когда она была маленьким птенчиком.
– Леди, вы же можете продолжать заботиться о ней сами. Зачем просить об этом меня?
– Я планирую оставаться здесь долго, но, возможно, однажды мне придется покинуть этот замок. Конечно, до тех пор я буду заботиться о птице сама.
– Вот как…
Сама же недавно хотела, чтобы я переехала, а сейчас делает вид, что не в курсе.
Я вылила первую заварку и снова наполнила чайник. Вода медленно растекалась по высушенным чайным листьям. Я взяла чашку и протянула Изелле. Ее удивительные фиолетовые глаза красиво сверкали каждый раз, когда чайная поверхность дрожала.
Она взяла чашку, ничего больше не сказав. Я тоже последовала ее примеру и взяла чашку, а затем сделала глоток. Сладость окутала мой язык настолько, что его начало покалывать.
По поверхности чая плавали цветы. Чем сильнее они погружались в воду, тем ярче становились их лепестки и тем красивее они выглядели.
Интересно, Изелла чувствует то же самое? Туман, возникший перед моими глазами, не позволял разглядеть выражение на ее лице.
Звяк!
Я медленно наслаждалась чаем, когда услышала звук разбившейся чашки.
Я подняла голову. Плечи Изеллы дрожали. Она вскочила. Чай выплеснулся и промочил ее юбку. Она начала стряхивать жидкость руками, как будто обожглась, и даже сорвала ленту со своего пояса. За короткое время белая лента насквозь пропиталась и окрасилась в желтый.
Не остановившись на этом, она выплюнула на траву чай, который только что был у нее во рту.
Я не могла понять, почему она вдруг стала так себя вести. Не был ли чай слишком горьким? Затем, с опозданием, я рассердилась на ее грубость.
– Если вам так не понравился чай, могли бы просто сказать мне об этом. Я попросила бы подать для вас другой.
– Дело не в этом.
Она достала из кармана платок и начала вытирать губы. На нем была та же вышивка, что и на платке на рукояти меча Деона, которым тот перевязал мне руку. Это раздражало.
Она молча вытерла губы и сложила платок. А затем спокойно произнесла:
– Он отравлен.
Сказав это, она посмотрела на меня.
– Что?
– Я говорю, что чай отравлен. Моя семья обладает немалой военной мощью, поэтому у нас много врагов, и нас с юных лет учат подобному. Конечно, сейчас задело только язык, но этот яд… Думаю, он довольно сильный. Должно быть, позже немного заболит живот.
По спине пробежал холодок, и все мое тело застыло. Ведь это я устроила чаепитие и лично подала чай. В этой ситуации полная ответственность за просчет ляжет на мои плечи.
Во рту вдруг стало сухо. Я должна была что-то сказать. Придумать хоть какое-то правдоподобное оправдание.
– Я… Это не я…
Но с моих приоткрытых губ сорвалось лишь глупое отрицание. Пока я, заикаясь, пыталась что-то сказать, она подняла упавшую чашку.
– Думаю, вам лучше проявлять больше осторожности. Существует множество ядов, которые никак не обнаружить, даже если использовать столовое серебро, но все же безопаснее всего четко следовать основам. Во многих случаях яд подсыпают не для того, чтобы причинить реальный вред, а, скорее, для того, чтобы предупредить или проверить, нет ли брешей в безопасности. Если пойдут разговоры о том, что кто-то заболел, выпив что-то подобное, это будет не что иное, как сообщение внешнему миру, что безопасность в замке принца не идеальна.
Она смотрела на деревянную посуду, в которой я заварила чай.
– Мне посоветовали взять деревянную посуду, поскольку дерево хорошо подходит для этого чая. Дело не в том, что я хотела скрыть подсыпанный туда яд…
– Понимаю. Но вкус не может быть важнее жизни. Если вы хотите оставаться в замке принца, необходимо уделять пристальное внимание каждой детали. Нет ничего плохого в осторожности.
Она подозвала стоявшую вдалеке служанку и приказала ей принести серебро. Для леди, которая только что выпила яд, Изелла выглядела спокойной и хладнокровной.
Вскоре служанка принесла завернутые в ткань приборы. Изелла развернула их, взяла чайную ложку и помешала ею в чайнике, из которого мы только что пили. Как она и сказала, серебро сразу почернело.
Чем чернее становилась ложка, тем сильнее бледнело лицо служанки. Думаю, моя реакция ничем не отличалась от ее. Каждый раз, когда Изелла помешивала чай, костяшки моих пальцев все больше дрожали. Казалось, она размешала и выбросила не чай, а мою душу.
Лежащие на коленях руки задрожали. Мне не за что было схватиться, поэтому я просто сжимала и мяла свое платье. Чай все еще капал со стола. Чай с ядом, который я заварила собственноручно.
Чай, которым так дорожили, в одночасье превратился в яд. Меня больше беспокоило то, что меня могут заподозрить в желании отравить Изеллу, чем то, что мне грозила опасность. Не останавливаясь, она взяла новую, непочерневшую серебряную ложку и помешала мою чашку. Хотя она мешала довольно долго, цвет столового серебра не изменился.
Изелла отложила ложку с глухим стуком.
– К счастью, в вашем чае яда не было, леди.
Я знала, что это означает. Теперь заподозрить меня будет еще легче. Служанки вздрогнули. Они заметили, что в воздухе разлился холод, и наблюдали за нашими с Изеллой действиями.
Похоже, кто-то из слуг позвал рыцаря и Деона, и вскоре в лесу стало шумно.
– Изелла, – спросил Деон. – Говоришь, чай был отравлен?
Он подошел ближе и окинул внимательным взглядом Изеллу. Даже тогда я все еще растерянно смотрела на чай.
– Не подходите слишком близко. Даже если вы просто вдохнете его запах, яд может проникнуть через нос.
– Не волнуйся. Такой яд мне не страшен.
Изелла остановила Деона. Их руки соприкоснулись на чайной чашке.
Увидев это, я снова вздрогнула. Пусть лишь на короткий миг, но мне показалось, что они полны нежности. Ведь они не сразу отпустили руки.
Деон внимательно осмотрел чашку и тихо сказал:
– Похоже, в безопасности появилась дыра. Ее снова кто-то нарушил.
Он крепко сжал чашку. В его тоне не было упрека, но мне казалось, что эти слова адресованы мне.
Изелла.
Ты могла бы просто отчитать меня, ведь я готова стерпеть и насмешки, и критику.
Нет, лучше бы и в моей чашке оказался яд.
Все подбежали и начали осматривать Изеллу. Вполне естественное действие, но почему-то оно меня огорчило.
Взгляды окружающих показались мне суровыми. Рыцарей, которые ждали в лесу, служанок, которые складывали посуду. Не было ни налитых кровью глаз, ни обращенных ко мне слов критики, но я все равно ощущала, что задыхаюсь.
Служанки подмели осколки и все убрали. Изелла тихо кашлянула. Она наклонилась вперед, как будто не хотела, чтобы в ее теле осталась даже капля яда. Каждое движение ее худой спины заставляло меня вздрагивать. Я чувствовала, что это моя вина. Случившееся не ощущалось как мелкое, незначительное происшествие.
– Как ты?
Она снова вытерла губы платком.
– Все в порядке, ваше высочество. Поскольку в чашке леди Лиони яда не было, думаю, проблема не в чае. Возможно, яд нанесен на кромку чашки, поэтому, на мой взгляд, следует хорошенько ее осмотреть.
В конце концов она сказала, что в моей чашке яда не оказалось.