Страница 22 из 69
Хотя я неразборчиво бормотала себе под нос, Деон легко понял, о чем я говорю. Он взял в руку пустой бокал и наклонил его, глядя на оставшиеся несколько розовых капель, а затем спросил:
– Ты знаешь, что ты пила?
– Нет, – отрицательно покачала головой я.
– Сладкий темп. Свое название он получил потому, что стоит сделать глоток, и сердце бьется быстрее. Хотя кажется, что градус у него слабый, это очень крепкий напиток. Немало людей пьют его, обманувшись его сладостью, но, если кто-то предложит его тебе в будущем, сразу откажись.
Неужели мое сердце забилось сильнее, когда я увидела Деона с Изеллой, только по вине алкоголя?
У меня вырвался громкий смешок. В голове возник образ Деона, обнимающего в танце Изеллу, и я снова почувствовала себя подавленной. А затем ощутила тошноту. Глядя на то, с какой скоростью меняется выражение моего лица, он усмехнулся.
– Все уже закончилось, верно? Я хочу вернуться домой. Мы можем поехать? – Я расслабилась под влиянием алкоголя.
Нырнув в объятия Деона, я потерлась головой о его широкую грудь. Вместо того чтобы оттолкнуть, он меня обнял.
– Ты капризничаешь, это на тебя совсем не похоже.
– Вам не нравится?
– Вовсе нет.
Он взял меня на руки.
Его одержимость – это не любовь. И оберегает он меня не ради моего блага. Чем нежнее он со мной, тем это очевиднее. Мне была приятна его доброта, но она же делала меня еще более несчастной, напоминая, что я – всего лишь кровь.
– Госпожа Элизабет, вас не было на благотворительном базаре. Вам так сильно нездоровилось, что вы не смогли прийти?
Меня пригласили в особняк графа впервые за долгое время.
Элизабет так и не появилась на приеме в честь Деона, хотя первым на приглашение откликнулся именно граф Аринн. Он даже послал слугу тщательно расспросить, будет ли дресс-код и нужно ли принести с собой какие-нибудь вещи или подарки. Однако в последний момент он несколько раз сообщил, что графиня плохо себя чувствует, и в конце концов она не смогла прийти на прием.
Я случайно подслушала приехавшего с визитом лекаря, который говорил, что Элизабет по неизвестной причине становится все слабее.
– Я лежала не потому, что больна. Кажется, я заставила вас напрасно беспокоиться. Сонни, принеси напиток только для гостьи. – Она сделала жест служанке рядом с собой.
– Вы не больны? Тогда почему…
– Врач велел мне как можно дольше оставаться в постели и даже воздержаться от прогулок.
Подул ветерок, и Элизабет слегка кашлянула. Почему-то в столице, где было теплее, чем в Северных землях, ее простуда усилилась, а цвет лица стал еще бледнее.
– Я думала, ваше здоровье улучшилось. Ведь когда вас осматривали в герцогстве, врач сказал, что ваше состояние стабильно.
– Я тоже так думала. Но недавно меня осмотрели еще раз, и, по словам врача… – Элизабет замешкалась, не в силах продолжить.
– Могут начаться преждевременные роды, – ответила вместо нее Изелла, которая незаметно к нам подошла. – Здравствуйте, леди Лиони.
Она приветливо поздоровалась со мной. Но даже в этот момент ее глаза были прикованы к Элизабет. Казалось, она боялась, что стоит оторвать взгляд, и та пропадет, поэтому вела себя очень осторожно.
– Преждевременные роды? – пробормотала я, даже не ответив на приветствие.
Преждевременные роды?
– Врачи просто выражают беспокойство. Ведь они всегда ожидают наихудшего. Не волнуйтесь так сильно. Доктор говорит, что если я буду соблюдать покой, то смогу родить благополучно. А еще он сказал, что у ребенка сильное сердце.
– Сестра, ты все еще беспокоишься о ребенке больше, чем о себе? Не волнуйся. Он родится благополучно.
Изелла обняла Элизабет. Из-за выпирающего живота сестры она не смогла сжать ее в крепких объятиях и только протянула руки и слегка похлопала по плечам. Элизабет повернулась к ней, тяжело дыша, как будто даже это движение было для нее непосильным.
Мне стало горько. К сожалению, сильнее всех эта новость расстроила не их, а меня.
– М-да…
Печальный смертный приговор.
От внезапной новости у меня зашумело в голове.
Элизабет погладила живот. Я почувствовала это уже в нашу первую встречу, но он выпирал сильнее, чем обычно на таком сроке. Раньше я думала, что размер живота у разных женщин может отличаться и это просто конституция их семьи. Однако, хотя до родов оставалось еще немало времени, любой сказал бы, что Элизабет на последнем месяце.
Я начала искать для нее подходящие слова утешения:
– Пожалуйста, выздоравливайте поскорее.
Хотя я долго думала, что бы сказать, так и не смогла придумать ничего лучше этого.
Я очень, очень молилась за здоровье Элизабет и благополучие ее ребенка. Ведь если она, потеряв здоровье, родит ребенка на месяц раньше, это будет означать, что моя смерть тоже придет на месяц быстрее. Не отнимайте у меня то короткое время жизни, которое осталось.
Вполне возможно, что человек, желающий Элизабет здоровья сильнее всех, – это не граф, не ее лечащий врач, не ее младшая сестра, а я.
Я не села сразу в карету, а решила пройтись по графскому саду.
Сад, где раскрывается натура Элизабет. Вдоль дороги растут не крупные цветы, а мелкие, траву не выдергивают, а пересаживают рядом на обочину. Несколько диких кошек нежатся в объятиях дневного сна. Ухоженность и нетронутая красота смешались вместе.
Я шла довольно долго. Вдали показались увитые розами ворота.
Перед ними стоял мужчина, который только что приехал в особняк. Мой взгляд сразу привлекла аккуратно зачесанная челка. Его блестящие черные волосы и опрятный галстук свидетельствовали, что он с рождения был аристократом. Хотя его тело казалось хрупким, мужчина был высок, поэтому черный костюм очень ему шел.
В это время сюда мог приехать только один мужчина. Муж Элизабет, граф Фронци Аринн.
– Граф Аринн?
Я медленно подошла к нему, чтобы поздороваться. Должно быть, он тоже заметил меня.
– Здравствуйте. Меня зовут Лиони Сиэн.
– Да, я много о вас слышал. Моя жена говорила, что вы часто беседовали на Севере. Рад познакомиться. Меня зовут Фронци Аринн.
Это был опрятный молодой мужчина. Кажется, они с Элизабет одного возраста?
– Возвращаетесь домой после встречи с моей женой?
– Да.
Когда я кивнула, он сказал:
– Сейчас велю подогнать для вас карету. Подождите немного.
Он повернулся к конюшне, где ждал кучер.
Он вежлив. Однако вежливость, полученная через воспитание, одинакова ко всем. Хорошо бы, для Элизабет она переросла в привязанность.
Если бы этот мужчина любил Элизабет хоть немного больше. Будь оно так, и трагедии ребенка, которого увезли на Север, возможно, не случилось бы.
Я все время чувствовала сожаление.