Страница 40 из 530
Это смутило Тома, чьё лицо, скрытое за механическим шлемом, выражало полное недоумение: "Такой богатый, даже апельсины покупает на годы вперёд, а за постройку корабля заплатил всего один белли".
Хигума впервые ощутил силу денег: "Сила купюр — это круто, особенно когда кадр... э-э, развлекаешь маленьких девочек".
У него сейчас было всё, кроме недостатка в деньгах. За последние годы из трофеев ему чаще всего выпадали именно деньги. В его системном инвентаре они уже скопились небольшой горой, на сумму не менее двух-трёх сотен миллионов белли. К тому же, он привык жить на халяву, так что белли для него не имели никакого значения.
— Господин, вы, наверное, ещё не ели? Может, останетесь на обед? А когда вернётся Бельмере, мы поможем вам доставить апельсины на корабль! — голос Нодзико звенел от восторга. Она уже представляла себе реакцию Бельмере, когда та увидит эти деньги. Это же огромная сумма, их жизнь наконец-то наладится!
Но в этот момент Гэндзо внезапно остановил всех. Он настороженно посмотрел на Хигуму: — Господин Хигума, я не имею в виду ничего плохого, но такое поведение, согласитесь, вызывает некоторые подозрения, не так ли?
За годы службы в полиции Гэндзо привык думать наперёд.
Хигума был к этому готов и прямо ответил: — Они ведь приемные дети Бельмере, верно? Она все такая же добрая, как и раньше. Я из королевства Ойкот, так что... вы должны понимать.
Такие двусмысленные фразы оставляли простор для воображения собеседника. Однако ключевое слово Хигума уже назвал: королевство Ойкот — место, где родились Нами и Нодзико. Именно там Бельмере нашла их после боя. Хигума намеренно подталкивал его к мысли, что Бельмере когда-то оказала ему услугу, и теперь он приехал отблагодарить её.
И действительно, Гэндзо, казалось, всё понял. Он незаметно взглянул на Нами, которая с восторгом обнимала пачку денег, а затем задумчиво кивнул: — Ясно.
Хигума не знал, что именно надумал себе Гэндзо, но раз уж его подозрения рассеялись, этого было достаточно. Что касается Бельмере, то за годы службы в дозоре, с её добрым характером, она наверняка спасла немало людей. Столько лет прошло, вряд ли она всё помнит. Достаточно будет ещё немного направить её воображение в нужное русло, и дело в шляпе.
Глава 43.
Придя в дом у апельсиновой рощи, Нодзико уже хлопотала на кухне, готовя еду. Дети из богатых семей в тринадцать лет ещё вовсю резвятся, а дети из бедных уже умеют вести хозяйство. Нами же, взволнованная, вбежала в дом — скорее всего, чтобы спрятать пачку денег в надёжное место.
Хигума прохаживался по гостиной, разглядывая простую, но уютную обстановку.
— Это морская карта, нарисованная Бельмере? — спросил он, как бы невзначай взяв со стола лист бумаги. — Не зря она служила в дозоре, карта и вправду отличная.
Как и ожидалось, Гэндзо не заметил никакого подвоха и, наоборот, с гордостью улыбнулся.
— Господин Хигума, вы ошибаетесь. Это нарисовала не Бельмере. — Он, видевший, как Нами росла с пелёнок, и сам не ожидал, что у этой малышки окажется такой поразительный талант. — Это нарисовала Нами, причём четыре года назад.
Хигума продолжал притворяться, попутно завоёвывая расположение Гэндзо, и на его лице отразилось крайнее изумление: — Нами? четыре года назад? Это нарисовал шестилетний ребёнок?!
В этот момент из комнаты вышла Нами, уже спрятавшая деньги.
— Дядя, хорошо я рисую? — сладко улыбнулась она, но за улыбкой скрывалась хитринка.
Хигума, за годы борьбы с проказливыми детьми, сразу понял, что задумала Нами. Но он не стал её разоблачать и подыграл: — Конечно, отлично.
— Дядя, не хотите купить морскую карту? Очень дёшево, всего сто? нет! Тысяча белли за штуку.
Услышав это, Хигума улыбнулся — всё шло по его плану. Он уже собирался что-то ответить, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась. В дом ворвалась Бельмере с охапкой не самых лучших овощей в руках. Её лицо пылало гневом, который был виден каждому.
Шлёп! — К всеобщему изумлению, Бельмере влепила Нами пощёчину!
— Разве нарисовать карту всего мира — это не твоя мечта? А ты теперь хочешь продать свою мечту! Неважно, насколько велика мечта, если связать её с грязными деньгами, она перестаёт быть настоящей!
Хигума и Гэндзо одновременно нахмурились. Реакция Бельмере была слишком бурной. Это же просто детские разговоры, не стоило так реагировать. Они хотели было вмешаться, но им на плечи легли две руки.
— Мечта на то и мечта, что она почти недостижима, — раздался серьёзный голос Тома. — И на пути к ней любое, даже самое незначительное, влияние может привести к тому, что она так и останется недосягаемой.
Том словно вернулся на десять с лишним лет назад, когда тот самый человек говорил ему те же слова. Тогда он не мог их понять, но сейчас ему стало немного яснее.
Гнев на лице Бельмере не утихал. Хоть удар и пришёлся по щеке Нами, больнее всего было её собственному сердцу: — Ты можешь назначать цену чему угодно, но только не мечте, ты понимаешь?!
Хигума, глядя на Бельмере, кажется, что-то понял. Она была сильной женщиной, чья судьба в оригинальной истории закончилась смертью по причине, которую многие сочли бы непонятной и даже смешной. Всё это случилось лишь из-за нежелания отречься от своих детей, отчего большинство людей подумали бы: "Ну что такого, просто притворись, что их нет, разве стоит из-за такой мелочи лишаться жизни?"
Теперь Хигума, кажется, начал понимать. До встречи с Нами и Нодзико её мечтой было служить в дозоре и защищать мирных жителей. Ради этой мечты она без колебаний покинула родные края, готовая умереть без сожалений. Но после встречи с девочками она перенесла все свои мечты на них. Она хотела, чтобы однажды они смогли осуществить свои собственные мечты. Ради своей мечты и ради мечты Нами и Нодзико, жизнь, казалось, уже не имела такого значения. Именно поэтому она оберегала мечту Нами, стараясь сохранить её в самой чистой форме.
— Ты? — Нами с недоверием посмотрела на Бельмере. Почувствовав жгучую боль на щеке, она расплакалась и выбежала из дома, на бегу выхватив у Хигумы ту самую карту.
— Я за Нами, — Нодзико положила нож на стол и поспешила за сестрой.
Бельмере уставилась на свою руку, которой только что ударила Нами. Долго смотрела, но в итоге ничего не сказала. Она лишь повернулась, украдкой смахнула слёзы и, обернувшись, снова лучезарно улыбнулась: — О, у нас гости. Прошу прощения за эту сцену.
Гэндзо с тяжёлым вздохом вкратце объяснил Бельмере, зачем пришли Хигума и Том.
— Огромное вам спасибо. Присаживайтесь, я сейчас приготовлю еду, — сказала Бельмере, подбирая с пола рассыпанные дешёвые овощи. — Простите, вы пришли, а у меня ничего не готово? А? Это ты принёс осьминога, Гэндзо? Как раз будет чем угостить гостей.
С этими словами растерянная Бельмере потащила Хачи на кухню. Мгновение спустя оттуда раздался истошный крик. И в то же время Хигума увидел, как жёлтый трофей, пройдя сквозь стену, влетел в его тело...
[Динь! Поздравляем, из жёлтого трофея выпало?]
Не успел Хигума расслышать, что за трофей ему достался, как из кухни, обезумев от страха, выбежал Хачи. Беспорядочно размахивая шестью руками, он спрятался за спину Хигумы: — Господин Хигума, какая-то женщина хочет меня съесть!
Бельмере, испуганно прижимая руку к груди, тоже выбежала.
— Гэндзо, твой осьминог сбежал!
Хигума хлопнул себя по лбу. Он так увлёкся размышлениями о мечтах, что не заметил, как утащили Хачи. После чего он встал и поспешно всё объяснил.
— Рыбочеловек? — в отличие от удивлённого Гэндзо, Бельмере отреагировала довольно быстро. Хотя она никогда не встречала настоящих рыболюдей, но, прослужив несколько лет в дозоре, конечно же, знала об их существовании.