Страница 91 из 95
— Я злюсь, — прорычал он. — Велло должен был предусмотреть использование презерватива, когда навещал своих проституток.
— И... к новому члену семьи?
— Посмотрим. Он надоедливый ублюдок.
— Ты видел его лицо?
— Да.
— Как он выглядит?
— Как одномерный футбольный герой, который изменяет своей девушке, чтобы она влюбилась в ботаника в дешевой женской комедии.
— Во-первых, это звучит как отличная женская комедия, — я сжала его плечи. — Во-вторых, у меня есть предчувствие, что это будет плодотворное сотрудничество. Тристан Хейл — способный человек.
— Он также, несомненно, мудак, если в его венах течет кровь Ферранте, — к его лицу прикоснулась хмурая складка, и он взял телефон впервые с тех пор, как вернулся в квартиру.
— Ты заваливал меня сообщениями?
К черту мою жизнь.
— Нет...? — я поморщилась.
Его брови взлетели вверх, когда его большой палец пролистывал сообщения.
«Пожалуйста, ответь на телефон, клянусь, я даже не от него, все, о чем я могла думать, это твой член в моей заднице?» — он зачитал одно из наименее приятных текстовых сообщений, которые я ему отправила, наклонив голову, чтобы рассмотреть меня.
Чувствуя, как мой румянец обжигает первые слои кожи, я попыталась выхватить у него телефон. Он отдернул руку и встал, на его лице была коварная ухмылка.
— Отдай, — фыркнула я. — Это личное.
— Ты написала это мне.
— А ты не удосужился ответить, — горько пробормотала я.
— Подожди секунду, — он поднял палец, нахмурившись на экран. «Пожалуйста, детка, я готова сделать все, чтобы все исправить. Я так сильно тебя люблю. Ты единственный для меня».
Я закатила глаза.
— Ты игнорировал меня весь день.
— Прошло всего пять часов с тех пор, как я ушел.
— Ты всегда проверяешь меня, — я признавала свой капризный тон и перестала обращать на это внимание.
— Это так, — он снова положил телефон, шагнул ко мне и запрокинул мое лицо, чтобы посмотреть на него. — Я увлекся ситуацией с Тристаном. А когда все закончилось, мне не терпелось вернуться домой, чтобы обсудить это с тобой, поэтому я не проверял телефон.
Моя нижняя губа дрожала. Я теребила воротник его рубашки.
— Я, возможно... переборщила из-за вчерашнего.
Ахилл внимательно посмотрел на меня.
— Почему?
— Потому что тебе не нравится делиться.
— И больше не придется. Это было одноразово, чтобы доказать тебе, что я изменился.
— И каково это было?
Он прижался губами к моему лбу, его рот двигался по нему в шепоте.
— Как смерть.
Что-то вроде тьмы разлилось по моим костям, когда он обхватил меня за плечи и повел обратно в спальню. Я не сопротивлялась. Мне это было нужно — чувствовать его кожу на своей. Его, движущегося внутри меня.
Я хорошо продвинулась со своим терапевтом. Мы копнули некоторые из моих решений... и предпочтений. Теперь я могла определить, почему мне нравилось, когда мне причиняли боль в постели. Это потому, что мои ожидания от партнеров были настолько низкими, настолько несуществующими, что позволять им причинять мне боль было способом вернуть себе контроль и убедить себя, что я этого хотела.
У меня не было этой проблемы с Ахиллом. Я знала, что он не способен причинить мне боль.
Он медленно, методично раздвинул мои губы большим пальцем, заставляя мой пульс биться между ног от возбуждения. Мои ресницы затрепетали, и он засунул свой большой палец мне между губ. Я сжала рот вокруг него, сильно засасывая, мое зрение затуманилось густым туманом желания. Мои ноги ударились об основание нашей кровати.
— Я хочу отсосать у тебя.
— Нет.
— Прости?
— Нет, — его голос, резкий и низкий, заставил мои внутренности трепетать, его темнеющий взгляд ласкал каждую клеточку моего тела. — Я кончил играть в игры.
Он толкнул меня на кровать, и я упала, подпрыгнув. Мое сердце забилось, как птица в клетке. Его вес опустился на меня, и он прижал меня к матрасу, мягкость в его глазах угрожала разорвать меня на части.
Интимность.
Не секс.
Вот чего он хотел и чего я так боялась.
Одно дело признаться ему, что я люблю его.
И совсем другое — подтвердить эти слова и показать ему своим телом.
Отчаянно я потянулась к его члену, пытаясь задать настроение и темп. Он оттолкнул мои руки и сжал мои запястья вместе.
— Нет.
Я билась и пиналась, пытаясь освободиться от его хватки. Мои острые ногти впивались в каждый открытый дюйм татуированной плоти. Я пустила кровь и продолжала, надеясь добраться до кости.
Ахилл прижал мои запястья над головой, накрыв все мое тело своим. Он тяжело дышал, и я знала, что это не от того, что он обезвредил 50-килограммовую женщину. Он опустил лоб на мой, прорычав:
— Я больше не собираюсь заниматься этим дерьмом с тобой, Piccola Fiamma.
Я выгнула таз между нами в ответ, встретив его горячую эрекцию через одежду.
— Конечно, собираешься. Это то, что мы делаем. Мы трахаемся из ненависти.
— Больше никакого секса из ненависти.
— Нет? — насмешливо промурлыкала я, выгибая спину так, чтобы мои соски коснулись его мускулистой груди.
— Нет, — его голос звучал удивительно мрачно. — Я собираюсь заняться с тобой любовью, и ты займешься любовью со мной.
Я проигнорировала то, как предательски ускорилось мое сердце, бешено колотясь за грудиной, как неуправляемый автомобиль.
Никто никогда не занимался со мной любовью. Я давно смирилась с тем, что недостойна никакой нормальной любви. Мой отец терпел меня из цивилизованной необходимости. Мой брат заботился обо мне из-за нашего общего прошлого и травмы. И та, и другая привязанность были пропитаны жалостью.
Ахилл изучал мое лицо так, будто мог прочитать весь мой поток сознания по моим глазам. Обычно это выводило меня из себя. Удивительно, но мне было все равно, открою ли я ему свою душу. Он видел самую уродливую часть меня давным-давно и все еще считал меня самой красивой женщиной в мире.
— Маленькое Пламя, — прохрипел он, теперь по-английски, что казалось невыносимо интимным и причудливым. — Позволь мне любить тебя. Покажи мне каждый рваный, уродливый кусочек себя и смотри, как я все равно останусь. Я останусь. Но ты должна позволить мне.
Я смотрела на него, беззащитная и уставшая. Так, так уставшая. Бороться с этим. Цепляться за привычки, которые должны были защитить меня от мужчины, от которого мне больше не нужна была защита.
Я внезапно разрыдалась. Доктор Эндрюс предупреждала меня, что горе будет навещать меня чаще, теперь, когда я наконец встретилась лицом к лицу со своей травмой. Тем не менее, плач во время прелюдии — это не верх соблазнения.
Но Ахилла, казалось, это не волновало.
— Выпусти все это, — он медленно освободил меня от рубашки, джинсов и нижнего белья. Сняв мою одежду, он сбросил свои брюки, продолжая давить своим телом на меня, удерживая меня на месте.
Я тряслась под ним, мое тело было разрушено, как корабль, попавший в шторм посреди океана. Он отпустил мои запястья, одной рукой обхватив мой затылок, другой вытирая мои слезы. Он поймал одну слезинку между указательным и большим пальцами, растерев ее до испарения.
— Посмотри на себя, — прохрипел он, целуя мою шею так нежно, что это лишило меня остатков самосохранения. — Человек, — он вернул мне слово, которое я подарила ему все эти годы назад, и так же, как оно вернуло его к жизни, оно возродило и меня. — Человек в конце концов. Плоть. Кровь. Полный спектр эмоций. Они не сломали тебя, детка. Ничто не могло. Ты прошла через это. Ты вспомнила. Ты встретилась с этим лицом к лицу. И ты вернулась.
Наши глаза встретились, когда он двигался надо мной, и впервые в жизни я не захотела бежать. Потеряться в плотских желаниях. Я хотела присутствовать, увидеть этот момент до конца. Он скользнул в меня, шипение удовольствия вырвалось из его груди. Я заставила себя расслабить мышцы, остановить свое тело от перехода в режим «бей или беги», когда я была готова перерезать ему горло в любой момент.