Искажённая пешка

— Перекрой мне доступ воздуха. Только на несколько секунд.

Она так же хорошо, как и он, знала, что он не сможет убить ее. В ее гостиной сидел вооруженный телохранитель.

Такер изо всех сил сжал ее шею. Ее глаза закатились, и она вернулась в то пустое место в своей голове.

Влага собралась между ее бедер, когда она терлась о него быстрее, вращая бедрами. Он застонал, сжимая сильнее.

Она застонала, но из-за того, как сильно он сжал ее шею, звука не вышло.

Яркие огни.

Птицы щебечут.

Тепло.

Где-то далеко.

И красиво.

Где плохие воспоминания не нужно было хоронить, потому что их вообще не существовало.

Она потеряла сознание, упав на бок кровати. Когда она пришла в себя, Такер был над ней, прибивая ее к матрасу, его пот капал на ее лицо, обжигая глаза. У нее пересохло во рту, и она не была уверена, пользуется ли он презервативом. Из нее вырвался сдавленный звук: полу-смех, полу-рыдание.

Ахилл был прав. Она не была готова к отношениям, не говоря уже о случайном сексе. Она чувствовала себя младше своего возраста и потерянной. Как будто ее единственный способ почувствовать какой-то контроль над происходящим — это принять боль и убедить себя, что она сама ее выбрала.

— Сильнее, — прорычала она в лицо Такеру. — Я хочу, чтобы ты оставил следы.

— Ты, блядь, сумасшедшая, — задыхался он, хмурясь. Он ускорил темп, и каждый раз, когда он входил внутрь, ее лобковые кости кричали от агонии.

Часть ее надеялась, что Ахилл ворвется в дверь, сорвет с нее этого мужчину и спасет ее от него и от нее самой.

Она хотела, чтобы он вытер ее слезы и защитил ее. Хотела знать всё о его мыслях, о том, где он проводит свои дни, настоящая ли та ненависть, которую он испытывает к ней.

Она хотела, чтобы ему было не все равно, даже если она этого не заслуживала.

Время тянулось, а Ахилл не появлялся. Ее разочарование переросло в ярость. Затем, наконец, в пустую покорность.

Такер кончил внутри нее. Он вышел слишком быстро, причинив ей дискомфорт, и сорвал презерватив, который он, к счастью, догадался надеть.

— Черт. Это было безумно, — он вытер лоб тыльной стороной руки, усмехаясь про себя, начал одеваться. — У тебя есть чем перекусить? — Он засунул одну ногу в штаны.

— Нет, — она укуталась в одеяло и села на край, чувствуя внезапный невыносимый холод. — Убирайся.

— Могу я хотя бы получить твой номер?

— Нет. Вон.

Она ждала, пока он выйдет, прежде чем открыть холодильник и достать напиток. Схватив водку за горлышко, она побрела обратно в свою комнату.

Марко все еще сидел на ее диване, уставившись в стену.

Три дня спустя она была на шопинге с подругами. Они несли свои сумки Chanel по Пятой авеню, когда полностью тонированный Hummer остановился у обочины, преграждая им путь. Задняя дверь распахнулась, открыв лицо Ахилла в авиаторах.

— Внутрь.

Одно слово, и оно пронзило ее грудину и проникло прямо в сердце.

— Тир, ты знаешь этого парня? — Розамунд, наследница сети супермаркетов, неодобрительно скривила нос.

— К сожалению. Это мой давний сталкер, — Тирни бросила свои сумки в машину и забралась внутрь. — Увидимся сегодня вечером на гала-вечере.

Они все еще стояли, ошеломленные, с открытыми ртами, когда Hummer влетел в оживленный нью-йоркский трафик.

— Скучала? — промурлыкала Тирни, доставая бальзам для губ и нанося его мизинцем.

Ахилл печатал на телефоне, не удостаивая ее взглядом.

Даже когда он искал ее, он не уделял ей должного внимания. Что это за сталкер?

Ей хотелось кричать. Устроить сцену. Единственная причина, по которой она этого не сделала, — она не хотела, чтобы он видел, как глубоко он забрался под ее кожу.

— Что бы тебе ни было нужно, это должно быть быстро. У меня сегодня горячее свидание, — она зевнула.

— Посмотрим.

— Ты мне не отец.

— Я знаю, — его глаза все еще были на телефоне, большие пальцы летали по экрану. — Я гораздо больше вовлечен в твою жизнь.

Остаток пути она провела в безмолвных молитвах о его скорой и мучительной кончине. Они остановились перед заброшенным складом в Бруклине. Она была там однажды, когда Ферранте пытались заключить договор между ирландцами и Татумом Блэкторном, местным миллиардером.

Ахилл вышел первым и не удостоил ее взглядом, хотя выйти из его чудовищного автомобиля на каблуках было нелегко.

Они медленно вошли внутрь. Внутри было огромное пространство с деревянными полами и кирпичными стенами. Единственным предметом мебели был хлипкий деревянный стул.

Такер Рид был привязан к нему, с кляпом во рту, крича в красный шарик.

У нее сердце упало в желудок. Он выглядел так, будто его сильно избили, единственная причина, по которой она узнала его, — это то, что на нем была та же черная рубашка, что и три дня назад.

— Какого черта ты, по-твоему, делаешь? — Она уронила свои сумки для покупок — которые она не могла вспомнить, зачем вообще взяла с собой — на пол. — Отвяжи его, псих!

Игнорируя ее гнев, он углубился в комнату.

— Это тот парень, который прикасался к тебе?

Она сжала рот, что-то между страхом и яростью танцевало на ее коже. Она понимала — даже приветствовала — один-два удара по мужчине, который осмелился прикоснуться к ней. Но похищение было перебором.

— Это он? — настаивал Ахилл, останавливаясь в нескольких футах от мужчины.

— Пошел ты...

— Ответь мне! — зарычал он.

Она вызывающе уставилась на него в безмолвном «пошел ты».

— Иди сюда.

Она подошла, потому что боялась, что он начнет отрезать Такеру конечности, если она ослушается.

Ахилл изучал ее. Его глаза опустились с ее лица на шею. На ней был атласный шарф. Он стянул его. Он упал на пол, обнажив синие и фиолетовые синяки.

Ахилл закрыл глаза. Его ноздри раздулись. Каждая эмоция пробежала по его телу.

— Он. Тот. Кто. К. Тебе. Прикасался?

— Д-да, — ее голос был маленьким, испуганным и пропитанным стыдом. — Но я попросила его...

Он повернулся к Такеру Риду, вытащил пистолет и выстрелил ему прямо в лицо.

Она смотрела, как безвольная голова Такера наклонилась набок. Кровь сочилась из его лба. Шок и ненависть кружились внутри нее, каждая боролась за доминирование. Ей нужно было столько всего ему сказать. Все это могло отправить ее в могилу раньше времени.

Ахилл шагнул вперед, съедая пространство между ними, так близко, что их носы коснулись.

— Никогда больше, Тирни. Ты слышишь меня?

Она подняла подбородок, отказываясь дать ему свои слова.

— Если ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе, просто считай, что ты приговорила его к смерти.

— Ты болен, — прошептала она.

— Я знаю, — он усмехнулся, его угольные глаза горели ненавистью. — Каждого. Одного. Ты можешь попытаться спрятать их. Защитить. Я всегда найду их, и я всегда убью их.

Ее тело дрожало от ярости. Она поглотила его так сильно, что она думала, что ее кожа взорвется. Он загнал ее в угол. Никто не осмелится ослушаться его. Он был Ахиллом Ферранте.

Джокер преступного мира. Садист, которого все боялись.

— В следующий раз, когда ты приведешь кого-то домой, чтобы тебя трахнули, твой телохранитель убьет его. Это приказ сверху. Я серьезно сказал, Piccola Fiamma. Если я не могу иметь тебя, никто не может. Запасайся секс-игрушками. Потому что ты не увидишь другого члена очень, очень долго.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

ТИРНИ

В следующие выходные нас пригласили на ужин к Ферранте.

Последнее, чего мне хотелось, — это снова видеть Велло, но Тирнан и Лайла указали, что для того, чтобы мое возвращение стало официальным, было бы хорошо собрать всех в одной комнате. Послать сигнал. К тому же меня кое-кто ждал в их подвале, с кем я не терпелась воссоединиться — мой отец-предатель. Я знала, что Ахилл хотел, чтобы он подольше помариновался в собственном дерьме, но осознание того, что я вот-вот окажусь на одной территории с ним и что он страдает, подняло мне настроение.